Он пришел из нашего мира… Его называли… Ведун!Олег Середин согласился всего лишь проводить до реки торговца с небольшим обозом, а в итоге ему пришлось сразиться с воинами, преданными земле сотни лет назад, сойтись в схватке с колдуном суровых северных земель и обрести товарища из свиты великого Велеса.Четвертый роман в серии «Ведун», славянская фэнтези.
Авторы: Прозоров Александр Дмитриевич, Николаев Андрей Евгеньевич
рукой, снимая «кошачий глаз», запахнулся и ступил на лестницу. Бабка поддерживала его сзади. Он навалился на дверцу плечом, отжимая ее, та внезапно подалась и…
В лицо ударило белым, искрящимся, морозным. Зажмурившись, Середин из-под ресниц осторожно глянул вокруг. Избушка тонула в сугробах по самые окна, снежные шапки клонили к земле ветки елей и сосен. Верхушки деревьев горели золотом на фоне синего безоблачного неба. Олег хватанул ртом морозный воздух, закашлялся.
— Что это? — просипел он.
— Зима, соколик, зима пришла. Лютень на дворе, али Сечень — кто как говорит. Через две седьмицы Касьяна встречать, а там уж и Навий день. Предков поминовение.
«Мама дорогая, середина февраля», — быстро подсчитал Олег.
— Это сколько же я…
— Ага. Почитай, все проспал: и Солнцеворот, и Сварожки, и Коляды.
— Быть не может!
— Может, может. Да ты не стой столбом, еще простыть не хватало. Ну-ка, беги в избу.
Хрустя по снегу босыми ногами, Середин затрусил к избушке. Сил хватило только, чтобы добраться до лавки возле печи. Олег рухнул на нее, блаженствуя в тепле, вытянул и прижал ноги ступнями к горячему боку печки. Радомша ввалилась следом, присела напротив. Ведун запахнул тулуп.
— Да ладно, — махнула бабка рукой, — стыдливый больно. А то я не нагляделась на тебя, пока ты без памяти валялся. Давай-ка, милый, мясо набирать будешь. Баню я истопила — попаришься. А завтра — в лес. Пропитание сам добывать будешь.
— Мне идти надо…
— И куда ж ты пойдешь, а? Три луны колодой лежал, из схрона еле выбрел. Вот отъешься — тогда в добрый путь. Небось, к девке какой?
— Не девка она.
— Ну, значит, баба. Разница невелика. Только все одно не дойдешь.
Середин закрыл глаза. Да, бабка права. В таком состоянии, да еще не зная дороги…
— Вон, в сенях валенки. Надень, — велела знахарка, — да не сиди сиднем: коли спешишь, так шевелись.
Мороз щипал лицо, норовил залезть под тулуп. Впрочем, пробираясь по сугробам, Середин вспотел: слабость давала о себе знать. После бани Радомша накормила его гречневой кашей с мясом, вручила длинный нож, проворчав, что с сабелькой в лесу делать нечего. Целый вечер он прилаживал нож к двухметровой слеге. Получилось коряво, но прочно.
Он шел, прислушиваясь к звукам зимнего леса: постукивал дятел, снег падал с ветвей, потрескивали на морозе деревья.
«Лося бы встретить, — мечтал Олег. — Нет, с лосем не справлюсь. Заяц убежит. Ладно, кого-никого найду, хоть целый день бродить буду».
Иногда попадались лисьи следы, полузаметенные хвостом; вот здесь белка перебежала по насту, глубоко проваливаясь; прошел сохатый, но это было давно — снег в следах уже осыпался с краев.
Возле огромного дуба Олег нашел место кормежки кабанов — снег был разрыт до самой земли. Ведун огляделся, выбирая себе укрытие, но деревья отступили от лесного великана, образовав небольшую поляну. Даже кустарник не рос в его тени. После нескольких попыток Середину удалось взобраться на нижнюю ветку, где он и устроился в развилке со всем возможным комфортом. В животе уже урчало от голода, и Олег пытался отогнать от себя видение свиной туши, целиком жарящейся на вертеле.
Кабан вышел к дубу, когда солнце уже склонилось к закату, тени стали темно-синие, а мороз уже не щипал, а жалил щеки и нос. Это был даже не кабан, а подсвинок, пуда на два. Олег услышал его издалека: молодой кабан ломился сквозь кусты, похрюкивая и громко сопя. «Только бы не учуял», — взмолился Середин. Кабанчик высунул голову из подлеска, осматривая поляну. Олег замер, даже дышать перестал. Ни учуяв ничего подозрительного, животное двинулось прямиком к дубу, и зарылось с головой в сугроб, пробиваясь к земле.
Ведун приподнялся на ветке и рухнул вниз, целя ножом в заросшую щетиной шею. Кабанчик забился под ним, слега чуть не вырвалась из рук, но Середин навалился всем телом, вбивая нож еще глубже. Через несколько минут все было кончено. Олег упал в сугроб, хватая снег пересохшими от волнения и усталости губами.
Он не стал свежевать кабана на морозе. Покряхтывая от усилий, взвалил его на плечи, подхватил слегу и побрел по своим следам к избушке Радомши. Хорошо еще, что выслеживая зверя, он не блуждал по лесу.
С последними лучами солнца он выбрался к избе. Радомша стояла на крыльце, явно поджидая его, но прошла в дом, как только ведун показался из леса. Только серый котище запрыгал навстречу, проваливаясь в снег по шею. Олег сбросил груз возле крыльца и без сил рухнул рядом.
Подсвинка они с Радомшей разделали прямо на снегу, бросая куски требухи крутившемуся вокруг коту.
Мяса хватило на два дня: Середин чувствовал прямо-таки волчий голод, вставая есть даже
