Он пришел из нашего мира… Его называли… Ведун!Олег Середин согласился всего лишь проводить до реки торговца с небольшим обозом, а в итоге ему пришлось сразиться с воинами, преданными земле сотни лет назад, сойтись в схватке с колдуном суровых северных земель и обрести товарища из свиты великого Велеса.Четвертый роман в серии «Ведун», славянская фэнтези.
Авторы: Прозоров Александр Дмитриевич, Николаев Андрей Евгеньевич
имя. А утром вдоль Уборти пойти — там всего ничего, под вечер можно и до Велены добраться.
Середин ускорил ход, энергично взмахивая руками. Надо будет палки к лыжам сделать… Впрочем, какие палки? Зима уже кончается.
К жилью деда он вышел ночью. Избушка стояла, по крышу заметенная снегом и, судя по всему, с осени здесь никто не жил. Середин присел на корточки: сказывалась накопившаяся за много дней усталость, да и спать хотелось так, что глаза слипались. Откапывать вход в избу не имело смысла — пока протопишь, пока еду приготовишь, уже и день настанет. Середин посмотрел на небо. В разрывах низких туч изредка проглядывала луна, ветер набирал силу, словно разгоняясь по льду Припяти.
«Если идти по льду Уборти — она неширокая, лед крепкий, — то к полудню выйду к Змеешке, — прикинул Олег. — А если лесом срезать?»
Он подтянул намокшие ремни перевязи, поправил на спине торбу и зашагал к лесу.
Рыхлый подтаявший наст совсем не держал лыжи, к тому же посыпался снег. Ветер гудел в вершинах деревьев, гнул их к земле. Затаившиеся под снегом сучья цеплялись за лыжи, несколько раз пришлось обходить бурелом, наваленный выше человеческого роста.
Снег продолжал валить, серый восход почти не добавил видимости — так, слегка посерело в лесу. Ветер не унимался, ломал ветки, вихрем крутился на редких опушках, залепляя лицо летящими хлопьями. Середин спрятался под толстой елью, пожевал всухомятку мяса. Ноги налились свинцом, глаза резало от недосыпа и тающего на лице снега. Срезал, называется…
Наконец небо чуть прояснилось, и он сумел сориентироваться по солнцу, тусклым пятном проглянувшим сквозь тучи. Определив направление ветра, ведун подставил ему левую щеку и упрямо зашагал вперед. Только бы ветер не поменял направление, иначе так и придется плутать, пока не упадешь.
Ведун понял, что вышел на опушку, когда ветер с такой силой ударил его в грудь, что чуть не повалил на землю. Середин протер ладонью лицо. Прямо перед ним был перешеек между озерами, дальний берег скрывался в густо летящем снеге.
— Дошел-таки, — выдохнул Олег.
Он двинулся напрямик, ломая высохшие стебли девясила.
«Она здесь, она ждет… Даже если и не ждет, я буду сюрпризом и, надеюсь, приятным сюрпризом…»
Он прошел по перешейку, впереди замаячили заснеженные ивы на берегу озера… Что-то было не так. Ивы, помнится, стояли позади дома. Середин прибавил шаг, ощущая, как в предчувствии беды сжимается сердце.
Сруба не было. На его месте стояла полуразваленная почерневшая печь, из-под снега торчали обгорелые бревна.
В голове стало пусто. Середин скинул лыжи, миновал остатки сеней и остановился там, где прежде была горница.
«Что там мне полудница плела? — вспомнил он. — На двух дорогах стоял, по одной пошел; что оставил — потерял, что найдешь — не убережешь. Вернуться — слово не сдержать, вперед пойти — сон потерять… Что найдешь — не убережешь…»
Середин присел на корточки, разгребая снег. Что-то же должно остаться, должно подсказать, что произошло. Пальцы скользнули по чему-то гладкому, как стекло. Олег ладонью смел снег. Это было металлическое зеркало, перед которым Велена расчесывала свои удивительные золотые волосы. Металл оказался закопченным, и Середин, схватив пригоршню снега, принялся чистить поверхность. Он уже чувствовал под пальцами глубокие царапины, видел их, но пока не мог сложить во что-то целое — Олег был уверен, что это адресовано ему. Рукавом тулупа он стер снег и копоть и обнаружил на зеркале три перевитые между собой руны футарка.
Это был ее родовой знак. Но что она хотела сказать, нацарапав руны на зеркале?
Он осел прямо в снег, крепко потер ладонями лицо. Так, если она ушла из этих мест… зачем жечь избу? Или…
Середин решительно поднялся. В селении должны знать, что произошло. Он миновал избу, под клонившимися под снегом ивами вышел на лед и зашагал прямо через озеро.
«Я из них душу вытрясу, а узнаю все, и если это их работа…» — Олег осекся. Нет, мужики ее уважали, не могли они ей красного петуха пустить.
Он пошел прямо через поле, утопая в снегу — лыжи остались на пепелище. Минут через пять, устав выдергивать проваливающиеся выше колен ноги, повернул назад, надел свои снегоступы и двинулся уже по краю, чтобы не выделяться черным пятном на белом просторе. Зачем раньше времени на глаза попадаться?
Ветер унялся, и только снег валил крупными хлопьями. Над избами Змеешки курился дымок, ворота в ограде были распахнуты. Середин остановился на майдане, решая, в какую избу зайти. Скрипнула дверь. Закутанный в овчину мужик с кувшином в руках засеменил к крайней избе,
