Он пришел из нашего мира… Его называли… Ведун!Олег Середин согласился всего лишь проводить до реки торговца с небольшим обозом, а в итоге ему пришлось сразиться с воинами, преданными земле сотни лет назад, сойтись в схватке с колдуном суровых северных земель и обрести товарища из свиты великого Велеса.Четвертый роман в серии «Ведун», славянская фэнтези.
Авторы: Прозоров Александр Дмитриевич, Николаев Андрей Евгеньевич
из кустов Вторушу, прихватив его за ворот. Нос у купца был разбит, по губам текла кровь. Тот виновато взглянул на Олега, сплюнул густой розовой слюной. Штаны он поддерживал руками.
— Это… ты извини, мил человек. Вишь как… даже опростаться толком не дали, душегубы.
Парень в армяке с разворота ударил его кулаком в лицо. Вторуша охнул и кувыркнулся на влажную землю — только ноги мелькнули. Парень длинно сплюнул в сторону и с вызовом поглядел на Середина. Олег почувствовал, как в груди все каменеет. Подонки — они в любом мире подонки. Смелые, когда трое на одного… Пятеро, поправил себя Олег: на дорогу вышли еще два изрядно заросших бородами мужика. И еще справа один, лучник.
— Ну-ка, паря, брось свою железку. — И мужик в треухе, перекидывая топор из руки в руку, не спеша двинулся на Олега. Ведун сунул руку в карман и выпустил наружу петлю кистеня. Чтобы, как понадобится, сразу зацепить и бить не медля.
Белоголовый с дубиной скрылся за телегами, заходя сзади.
— Брось, тебе говорят! Не то засранца этого первым порешим, а потом из тебя лоскутьев нарежем. Ага!
Худой парень поднял за шиворот, как нашкодившего кота, Вторушу и приставил ему к горлу косарь — широкий нож с обломанным острием.
Середин отступал вдоль телег, успевая поглядывать налево, в сторону крадущегося за телегой мужика с дубиной, и сторожить справа движение лучника. Саблю он пока не вынимал, не желая раньше времени начинать схватку.
«А драться придется, — подумал он. — Эти живоглоты живыми не выпустят. В них из человеческого осталась только членораздельная речь, а все остальное на уровне инстинктов: побольше сожрать, напиться бражки, завалить между делом подвернувшуюся бабу, да опять на дорогу — путников резать».
Справа была топкая почва, кое-где с проплешинами сухой земли, слева — телега, выше его роста нагруженная мешками. Мужик в треухе, поглядывая на идущих следом бородачей, наступал уверенно, привычно и крепко держа топор в полусогнутой руке.
— Бросай саблю, собака, кому говорят!
Злобно и визгливо заржала Сивка: почуяла чужака.
— Мужики, — просипел Вторуша, — может, договоримся? Мы это, того, подорожную заплатим, как князю киевскому, а в другой раз поедем — еще заплатим, а? Давайте дело делать. Вам прибыль, а нам спокойствие.
Лапоть подвел его ближе к дороге, бросил на колени, поднял за волосы голову и прижал к горлу широкое лезвие.
— Соглашайся, парень, — мужик в треухе сменил тон и теперь пробовал взять уговорами, — нам товар ни к чему, возьмем чуток, на пробу, да и поедете дальше.
Ведун между тем миновал телегу. Белобрысый разбойник обходил пляшущую на поводу Сивку, дубину он держал двумя руками, изготовившись к удару.
— Олег, брось ты саблю, — хрипел Вторуша, — мужики согласные. Миром уладим…
— Дурак ты, купец. Это тебе не княжеская дружина. Эти товар весь заберут, в ближайшей корчме сплавят, а нас порежут, как овец, и в болото поплавать пустят. Им свидетели ни к чему — за разбой на кол сажают.
— Ха, опять угадал, — осклабился треух. — Ну, что за хват парень! И правда, нет надобности на кольях дохнуть, но ежели саблю положишь, мы вас быстро кончим: глотку вскроем, два раза вздохнешь, и все. А коли железкой махать станешь, то и разговор другой. Руки повяжем, — остановившись, мужик принялся смаковать подробности, — да дубинкой в темечко. Не сильно, не помрешь сразу, только глаза выпрыгнут. Видал, как глазенки на ниточках висят? Будешь белугой реветь, да обратно шары свои заправлять. Ага! А опосля конями раздернем. Неспешно так — нам торопиться некуда, а ты…
В кустах, где прятался лучник, затрещали сучья, чей-то гортанный вскрик захлебнулся на высокой ноте. Пользуясь замешательством, Вторуша ухватил Лаптя за руку с ножом и вцепился в нее зубами.
— Бей, — рявкнул треух и бросился на Олега.
Коротко прошипела, вылетая из ножен, сабля. Середин развернулся к мужику с дубиной; нога поскользнулась на замшелом бревне, съехала в грязь. Ведун взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие. Мужик радостно крякнул, занес дубину над головой, и тут Сивка подбросила задние ноги и копытами, словно молотом, бухнула ему в живот. Сложившегося, как складной нож, разбойника вмиг вынесло с дороги. Середин перекатом ушел от летящего в лицо топора и с колен резанул мужика в треухе поперек побагровевшего лица. Разбойник успел отпрянуть назад, но кончик клинка развалил ему щеку, блеснула кость. Заревев раненым медведем, он упал на Середина, перехватывая руку с саблей. Олег поймал руку с занесенным топором за широкое запястье. Кровь с лица озверевшего мужика попала ему на глаза. Придавив Середина к земле, рыча и брызгая слюной, душегуб пытался вцепиться
