Он пришел из нашего мира… Его называли… Ведун!Олег Середин согласился всего лишь проводить до реки торговца с небольшим обозом, а в итоге ему пришлось сразиться с воинами, преданными земле сотни лет назад, сойтись в схватке с колдуном суровых северных земель и обрести товарища из свиты великого Велеса.Четвертый роман в серии «Ведун», славянская фэнтези.
Авторы: Прозоров Александр Дмитриевич, Николаев Андрей Евгеньевич
различая, кто вокруг, что вокруг и где вообще он оказался…
…Здоровяк, сидевший рядом за столом, одним ударом топора развалил поставленную на стол дубовую скамью, воздел топор к потолку, зарычал диким вепрем…
…Хозяин с перекошенным лицом метался от одного дружинника к другому, слезно о чем-то просил…
…звенели мечи, голосили девки…
Потом вдруг Середин оказался во дворе: он подбрасывал в воздух глиняные кувшины, Острожек влет бил их в воздухе длинными стрелами, и черепки дождем падали на землю. Потом вдруг перед глазами оказалась чья-то пышная голая задница, которую он пытался укусить… Потом он чувствовал, как его куда-то волокут на спине, и знакомый голос приговаривает:
— Тихо, брат, отдохни…
Тьма окружила его, и он отдался на ее волю, плывя по течению, которое несло его, покачивая, далеко-далеко… может, домой?
Он понял, что умер. Умер и уже не встанет никогда. И смерть к нему пришла страшная: от обезвоживания организма. Он в пустыне, он заблудился, а во рту забитый дикими кочевниками кляп, сухой и жесткий. А голову ему сдавили веревкой с узлами — есть такая восточная пытка, и хрипящий от натуги палач крутит веревку, сдавливая череп и сопит, отплевывается, сволочь, давит все сильнее, все яростнее…
Середин со стоном открыл глаза. Над головой сияли звезды. Они смотрели на его муки, равнодушные и далекие. Он снова застонал и повернул голову. Упившийся здоровяк, который давеча рубил топором лавку, лежал ничком в луже собственной блевотины и храпел, как хряк, которому забойщик взрезал глотку. Олег почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота, и отвернулся. С другой стороны кто-то сидел, обхватив колени, и смотрел на заходящий месяц. Олег узнал хищный профиль Невзора.
— Не…р… — Из горла вылетело сиплое шипение, но бывший дружинник повернул голову.
— А-а, очнулся, — сказал он, встал и куда-то ушел.
— Куда же ты? — прошептал Середин ссохшимися губами.
Невзор вскоре появился, опустился на колени и протянул Олегу мокрый, блестящий в свете месяца ковш, с которого капала вода. Ничего прекрасней Олег в жизни не видел. Он собрал волю в кулак, заиграл желваками и приподнялся на локте, потянувшись к ковшу нетвердой рукой. Ковш был тяжел, ручка выворачивалась из ладони, но он все-таки поднес его к губам, раскрыл рот широко, как только смог, и опрокинул на лицо. Вода была живая! Она не могла быть колодезной или даже ключевой: обычная вода так не освежает. Она охладила лицо, спекшийся рот, пробежала по пищеводу, неся в тело жизнь. Середин уронил ковш, откинулся отдуваясь и блаженствуя, затем перекатился на бок, подтянул ноги и сел.
«Вода — это хорошо, — подумал он, — но еще лучше было бы…»
Он взглянул на Невзора. Тот хмыкнул и молча протянул ему чарку. Олег сглотнул, осторожно принял ее и, задержав дыхание, медленно выпил до дна. Сознание постепенно прояснялось, бухающие в темя и виски молоточки стучали все мягче, словно их обмотали тряпьем, тошнота понемногу отступала. Олег, упираясь руками в землю, встал на карачки, собрался с силами и выпрямился. Вокруг на земле вповалку спали дружинники. Кто с корчагой в руке, кто с обглоданной костью, один с девкой, а Сторожек обнимал лук с оборванной тетивой.
— Постоялый двор? — выдавил Середин.
— Позади тебя. Не сожгли, не бойся. Не успели просто — упились все.
Середин пошарил за спиной, нащупал рукоять сабли и, вытянув ее из ножен, поднес к глазам.
— Кого я… — Он похолодел от недоброго предчувствия.
— Курицу разрубил.
— А-а, помню. Она на меня, вроде, бросилась.
— Ну да, заклевать хотела, — усмехнулся Невзор. — Это я в тебя птицу кинул — тебя остановить надо было, уж очень разошелся.
— Уф-ф, от сердца отлегло. Как же это я так, а?
— Да, погуляли знатно, — подтвердил Невзор, — хозяин хотел в город бежать, подмогу звать. Еле-еле остановил. Отдали ему все деньги, что кормщик Острожку дал, и кресты, что я с татей снял. Вроде, успокоился.
Похмелье отступило, и Олег ощутил проснувшийся голод.
— Там пожрать чего осталось?
— Сходил бы ты умылся, что ли, — посоветовал Невзор, — или искупался — еще лучше. Вода, она, знаешь, как оттягивает. А я поищу чего-нибудь поесть.
— Договорились.
Олег передернул плечами: мысль о купании совсем не вдохновляла, но надо было приводить себя в порядок. Он спустился к реке. На берегу лежали рыбачьи лодки днищами вверх. Он стянул перевязь, расстегнул пояс. Руки тряслись, пальцы ходили ходуном. Потянул через голову рубашку, не удержался и с размаху сел на песок.
— Закусывать надо, — пробормотал он, злясь на себя.
