Он пришел из нашего мира… Его называли… Ведун!Олег Середин согласился всего лишь проводить до реки торговца с небольшим обозом, а в итоге ему пришлось сразиться с воинами, преданными земле сотни лет назад, сойтись в схватке с колдуном суровых северных земель и обрести товарища из свиты великого Велеса.Четвертый роман в серии «Ведун», славянская фэнтези.
Авторы: Прозоров Александр Дмитриевич, Николаев Андрей Евгеньевич
дружок твой, ежели он тебе дружок, не из тех, кто в лесу заплутает. — Он почесал заросшую седым волосом шею. — Вышел он из леса вчерась, еще день не взялся. В дверь постучал, я открыл — да чуть портки не обмочил. Глаз у друга твоего нечеловечий. Как огонь в глубине тлеет, а наружу сполох выпускает. Но худого не скажу — не обидел он меня. Тоже, как и ты, рыбки спросил, да про ладью узнал: бывает ли, что пристают к берегу. Скоротали мы с ним до полудня, даже с бредешком прошлись вдоль берега — помог он, значит, старику. Аккурат в полдня глядь — ладья идет от Турова. Мешовец, купчина знакомый, на торг выгребает до стольного града. Дружок твой — давай руками махать. Ну, Мешовец его взял, потому как гребцов у него мало. С тем и ушел твой друг.
— В полдень, говоришь, — пробормотал Олег.
— Ага.
— На лодке догоню их, как думаешь?
— Не, не догонишь. Мешовец под парусом, да веслами подгоняет. Разве что ночью идти будешь — они на ночлег к берегу ладятся: товару много, ладья низко сидит. Бережется купец.
— А еще пойдет кто в Киев из Турова?
— Пойти пойдут, да когда — неизвестно. Может, сегодня, а может, день-другой ждать будешь. Вроде, еще один купец собирался до Киева. Он лен повезет, пойдет быстро. Коли возьмет тебя, может, и догонишь дружка.
Середин прикинул свои возможности: если идти на лодке, грести день и ночь — никаких сил не хватит. Берега в основном болотистые, едой не очень разживешься.
— А на том берегу, — кивнул он на правый берег Припяти, — лошадь достать можно?
— Какая лошадь! Там на быке пашут, на козе в гости ездят! Хутор убогий, народишко ленивый. Дороги проезжей нет, вот они с леса, да с реки кормятся, поля почти не пашут. Так, на хлеб для себя. Ты не спеши, — сказал дед, видя, что Середин помрачнел, — иной раз остановиться надо, покумекать: а нужна ли помощь твоя?
— Нужна, дед, — вздохнул Олег. — Ладно, придется ждать.
«Эх, нет на тебя Велены», — подумал Середин, помогая деду перетряхивать мелкоячеистую сеть.
Наряду с крупной рыбой: парой налимов, судаком, двумя щуками и сомом, — в сети копошились, запутавшись в ячейках, уклейки, пескари и десяток ершей. Ведун со стариком вытянули сеть на берег, и пока Олег ловил и выкидывал на траву бьющихся судаков и щук, дед принес бадью и принялся ссыпать туда рыбешку, ловко выуживая ее из сети.
— Какая уха без ерша да пескаря, — бормотал он, — так, вода одна. — Дед, кряхтя, выпрямился, поднес руку козырьком к глазам. — Ага, вон и ладья идет. Это Вьюшок поспешает, не иначе.
— Что за Вьюшок? — спросил Олег.
— Купец-молодец. Шустрый да бойкий, оттого и прозвище такое. Сам гребет, сам торгует, сам с разбойными людьми бьется. Одни говорят — живоглот, другие — хозяин. Лишних людей на ладью не берет: только в самый обрез. Дерет с них три шкуры, но кормит от пуза и сам жилы рвет наравне со всеми. Коли работы не боишься — просись к нему. Вьюшок ко мне иной раз пристает, рыбку берет. Он по реке быстро бежит. Не успеешь оглянуться, как друга своего настигнешь.
— Пожалуй, надо попробовать. — Середин вытер о траву ноги и стал натягивать сапоги.
Ножны с саблей он взял в руку, забросил на плечо куртку и подошел к воде. Ладья быстро приближалась, подгоняемая свежим ветром, весла били по воде часто, делая ладью похожей на разбегающегося по воде гуся, собравшегося в дальние страны на зимовку.
Еще не поравнявшись с хижиной, ладья стала забирать к берегу, весла поднялись из воды, блестя мокрыми лопастями, легли вдоль бортов. На носу показался голый по пояс мужичок небольшого роста с аккуратно подстриженной русой бородкой.
— Эй, старичина, рыбкой разживемся?
— Как просить станешь, чем ответишь, — степенно ответил дед.
— Хошь меду туесок, хошь — мясца кусок.
— Сгодится.
— А это кто с тобой?
— Да вот, человек хороший, до Киева просится. Возьмешь ли?
— До Киева? — Ладья заскрипела днищем по песку, мужичок ловко перемахнул через борт.
Был он весь ладный, этакий живчик. Грудь блестела от пота, глаза весело щурились, рассматривая Середина.
— Дружинник, или гридень чей? — спросил он. — Может, лихой человек?
— Сам по себе, — ответил Олег, — возьми, не обидь. Могу грести, могу править, могу охрану нести.
— Это мы все можем. Так, мужики? — оглянулся он на ладью.
— Так, — ответствовали выглядывающие из-за набитых бортов мужики, такие же потные и полуголые, как и хозяин.
— Я места много не займу, — продолжал гнуть свое Середин, — покормишь — не объем, не покормишь — так обойдусь.
— Ишь, как приспичило, — подмигнул ему купец, — ладно, полезай на борт.
Олег поблагодарил деда,
