Душа в рассрочку

повернул к нему своё бледное, изумлённое лицо и тут же получил по нему такой удар кулаком, что голова стукнулась о дверцу, и он, бесчувственный, сполз под сиденье.
— Вот и ладненько, — удовлетворённо проговорил Егор, — теперь не проболтаешься. Наверное, после этого тебе первую группу инвалидности дадут. Ну что, сынки, поиграем? — крикнул он, глядя в зеркало на своих врагов в «Жигулях», и стал присматриваться к небольшим посёлкам, мелькавшим по обеим сторонам дороги. «БМВ» цепко держался за неровную дорогу, и на большой скорости его почти не трясло. Егор наслаждался быстрой ездой, как красивой женщиной — так же захватывало дух и сжималось от возбуждения сердце. Если бы не обстоятельства, он бы укатил так в свою Самару, а там бы уж точно нашёл где спрятаться и от милиции, и от преследователей. Он не знал, есть ли у них оружие, но не хотел рисковать. Свой пистолет он держал в сейфе на работе, и его уже наверняка нашли. Если те, из «Судьбы», вооружены, то сталкиваться с ними в открытую бесполезно — повяжут в момент, и не пикнешь. Нужно суметь пользоваться относительной свободой и извлечь из неё все, что можно: пока за рулём — он на коне. И тут он вспомнил про свой радиотелефон.
— Болван! — только и сказал Егор сам себе, открывая бардачок и доставая из него трубку.
Только в прошлую пятницу Валера буквально навязал ему этот телефон, сказав, что это нынче модно и престижно Егор тогда посмеялся над наивностью друга, закинул телефон в машину и тут же забыл про него. Но слава богу вспомнил сейчас. Он набрал Балерин домашний номер, зная, что тот раньше десяти на работе не показывается, и через минуту услышал голос приятеля.
— Слушаю, — пробурчал тот недовольным сонным голосом.
— Валера, братан, это я, Егор, — быстро заговорил он. Валера, словно что-то понял, уже совсем иным голосом перебил его:
— Ты где, братишка? Ты что натворил? И на что тебе та лярва сдалась? Других, нормальных баб, что ли, мало? Хоть бы следы замёл…
— Тебя не прослушивают? — спросил Егор.
— А хрен их знает, все может быть. На всякий случай, не говори, где ты.
— Окей. Слушай внимательно. Я никого не убивал и не насиловал — ты меня знаешь. Меня крупно подставили.
— Кто?! Ты только намекни, мы с ними сами разберёмся, братишка.
— Не могу пока, боюсь, что там все схвачено и с ментами. У меня тут один товарищ спит, его нужно будет разговорить, и он все разъяснит. Но это тоже пока невозможно. Слушай, Валер, найди фирму под названием «Судьба»…
— «Судьба»?
— Да, ты не ослышался. Только не лезь туда с ломом, потому что они сейчас тоже нас слышат.
— Как это?
— Они мне в машину «жучок» запихнули и сидят у меня на хвосте. Если ты прямо сейчас туда поедешь, то там только одни бабки старые торчат и ещё один тип. Накрой их, только смотри аккуратнее. Возьми хоть кого-нибудь из них. Они тоже к убийству причастны. Это где-то в Жулебино, но точно я не знаю. Успей попасть туда до ментов.
— Все понял, братан, будь спок, все сделаем. Держись, а то без тебя мы контракт потеряем. У тебя все?
— Вот ещё что, на всякий пожарный: если меня все-таки замочат эти оглоеды — запомни адрес: Суворовский бульвар, дом двадцать три, квартира четыре. Там моя знакомая живёт, Светлана. Если что, то найди её и передай, что я её люблю, лады? Но только если меня угрохают или посадят.
— Все записал, Егорка. Надеюсь, менты тоже. Больше никому из наших не звони, а то засадят за укрывательство. Попытайся сам все расхлебать.
— Окей, — сказал Егор и отключил телефон.
Теперь на душе стало немного спокойнее. Менеджер, скотина, не врал, а жаль. Он уже проехал километров пятнадцать, пора начинать действовать. И что в Светланиной душе такого, что люди из-за неё с ума посходили? Зачем она им сдалась? Идиотская ситуация: носишь в себе такое богатство и даже не знаешь, что оно из себя представляет! Обидно, черт побери. Хорошо хоть помогла ему из той тёмной комнаты выбраться, а то бы сейчас уже бабки из его яиц небось яичницу жарили.
Он сбросил скорость и свернул с Рязанской трассы на просёлочную дорогу, ведущую к стоящей неподалёку деревне. Гады, ехавшие метрах в ста за ним, сделали то же самое Егор рассчитывал на то, что в деревнях жизнь начинается рано и на улицах должны быть люди. Не станут же, в самом деле, эти придурки его убивать при свидетелях. Въехав в посёлок, он медленно повёл машину по центральной улице между старыми, облезлыми домишками. Жителей не было видно. Судя по всему, их или вообще не было, или они ещё спали. «Проклятые реформы, — подумал он со злостью. — Даже колхозники без работы остались». Он притормозил, чтобы не раздавить перебегающую через дорогу обезумевшую курицу, и тут увидел в глубине двора молодую женщину в сарафане.