Душа в рассрочку

согласиться отдать то, что им нужно. От всей этой колдовской мерзости мороз шёл по коже и волосы дыбом вставали. Куда же он все-таки влип? Что в этой Москве вообще творится в конце двадцатого века? Господи, только пронеси его, и он никогда больше не будет влезать ни в какие авантюры. Пошло оно все к чертям собачьим! А эти Коля с Любой? К ним что, каждый день приезжают окровавленные парни на иномарках и предлагают свои новые машины взамен на незначительные услуги? Почему они даже не отреагировали на его странный, как минимум, внешний вид? А может, уже весь мир сошёл с ума, а он, Егор, этого не заметил и остался единственным нормальным человеком? Скорее всего, так оно и есть…
От этих мыслей его отвлекла маленькая, сложенная почти пополам горбатая старушка; опираясь на палку, она тихонько двигалась посередине улицы в сторону «Жигулей», рядом с которыми стояли двое здоровенных, гренадерского роста, мужиков. Они не спускали глаз с дома, где сидел Егор. Люба с соседями пили чай на кухне и не задавали никаких вопросов — так велел Николай, намекнувший, что поделится обещанным миллионом. И соседи помалкивали.
Старушка, дойдя до машины, вдруг остановилась, повернулась всем телом к приезжим, постояла немного, потом сошла с дороги и подошла к ним. Егор не слышал, о чем они говорили, но, видать, она что-то у них просила, а те не давали — сволочи пархатые, рубля для нищенки пожалели! А ему ночью сто миллионов баксов предлагали… Вот он бы ни за что не пожалел для старухи денег. Словно услышав его, она отошла от машины и поковыляла, так же медленно, в сторону Колиного дома. Вот она пересекла дорогу, вошла в калитку и скрылась на крыльце. Егор, ничего не понимая, кинулся в кухню, чтобы узнать, на кой ляд пожаловала старушенция.
— А, бабушка Наталья, заходите! — услышал он приветливый голос Любы и увидел, что бабка уже стоит на пороге, оперевшись двумя руками на палку, и пристально смотрит на него своими ясными, как у ребёнка, глазами, такими неестественными на изрытом глубокими морщинами лице. Егор даже слегка попятился — так подействовал на него её взгляд. Он открыл было рот, чтобы поздороваться, но тут вошёл Николай, закрыл за собой дверь и, тяжело дыша, прохрипел:
— Ну что, бабка Наталья, кто они такие? Бабка, не пошевелив и бровью, произнесла неожиданно звонким голосом:
— Этот, что ли, их к нам привёл? — и кивнула на Егора.
— Этот, этот, — проговорил Николай, садясь на принесённую женой табуретку. — Давай, не трави душу, у человека времени нет, помогать нужно.
— Те двое, что у машины стоят, — начала она, — почками маются…
— Да что ты нам про почки! — разозлился Коля. — Ты про сущность ихнюю выкладывай!
— Так я ж и говорю, окромя почек, в них ничего больше нету. Чистые они. А вот те, что в машине сидят, — те лихие люди. Души у них больно чёрные, и сила в них большая. Моя бабка сказывала, а ей её прабабка баяла, что таких людей, может, раз в сто лет Земля рождает. Уж больно зла от них много потом. А тут сразу двое к нам заявились. Что они, порчу на деревню наводют, что столько времени там стоять?
— Лихоманка их знает! — скривился Коля. — Вон, парня хотят достать. Спасать его нужно от них. Ты сама ничего не можешь сделать, а, бабусь? Я тебя потом на «БМВ» покатаю.
— А этот парнишка двоякой какой-то, — проговорила та, глядя на Егора. — Чей-то страх в ем сидит и дрожит, бедный. Уж ли ничего не чувствуешь, милый?
Егор ничего не ответил, пожав плечами.
— А ты, часом, сам не колдун? — не отставала она. — Иль просто не знаешь, что в тебе большая сила сидит?
— Да отвяжись от него, бабка Наталья, — попросил Коля. — Нам с теми колдунами разобраться нужно.
— А че с ними разбираться? Тех, что у машины стояли, я на сон навела уже. Небось раззевались, полезли в машину и спят. Мой сон хитрый, его не каждый, даже сильный маг, снять может. Это наше, родовое, — гордо похвалилась она.
— То есть как это спят?! — вытаращились на неё все. — Иди ты!
Егор бросился к окну и увидел, что все четверо теперь сидят в «Жигулях», причём два гренадера лежат, запрокинув головы на спинки сидений, и не двигаются. А задние о чем-то оживлённо переговариваются, махая над ними руками.
— Ты глянь, точно усыпила! — услышал он восторженный возглас Николая. — Во молодец, бабка!
Все вернулись на кухню, бабка уже сидела на Колиной табуретке и жевала пряник, откусывая беззубым ртом маленькие кусочки.
Н. Корнилова — Ну а с теми двумя что делать? — взволнованно спросил Николай. — Их усыпить никак нельзя?
— Что ты, милок, всей моей силы на один их зевок не хватит. Говорю же, сильные они. И закрытые совсем, не доберёшься. Думала, таких уж нет, а вона, погляди, объявились. Ни че вы с ними не сделаете, сыночки. Даже