Душа в рассрочку

по запаху различает. Тоже ведь кого-то пытался защитить… Ой, миленький, боязно мне за тебя.
— А то, что они говорят, будто убили уборщицу на моей работе и на меня убийство свалили, это как?
— А что им стоит убить? Ничего. Подожди ещё, они и не то сделают, чтобы тебе нервы попортить. Им ведь чем ты больше боишься, тем веселее, понимаешь? Нет? Ну и не нужно. Иди с богом и молись, чтобы от тебя никто не пострадал. Запомни: никого не убивай, что бы с тобой ни делали, а то потом, когда все кончится, выяснится, что убил ты живого человека. Тех ведь все равно убить нельзя. Они теперь всем скопом на тебя набросятся, черти, Уже небось узнали про добычу и несутся сюда со всех концов земли. Старайся не спать по ночам…
— Но та девушка мне тоже про это говорила! — воскликнул он, чуть не плача.
— Не могла она тебе этого говорить, если с ними заодно, — твёрдо сказала бабка.
— Но ведь говорила же, — упрямо повторил Егор. — И тоже говорила, чтобы я никому не верил и ни с кем не общался и так далее. Все, что и вы мне говорите.
Бабуля задумалась. Все со страхом смотрели на неё. Наконец она произнесла неуверенным голосом:
— Может, хотела помочь тебе? Но нет, жалости у них нет вообще. Они обманут, искалечат, бросят в костёр и будут смеяться, прыгая вокруг. Это нечисть — лучше не скажешь. Но тогда получается, что та девица пока ещё человек и сама от них спасается. Зачем только тебя вовлекла — непонятно. Знала ведь, что с тобой черти сделают. Она свою душу в тебе когда прятала, вы с ней давно знакомы были?
— Да нет, пару часов только.
— Ну ясно, она думала, что они не догадаются, в ком она спрятала, если случайно тебя встретила, И все равно мне непонятно, что она задумала. Я не знаю, милок, ей-богу. Ты бы сам с ней встретился и спросил.
— Но она запретила с ней встречаться, пока срок не выйдет.
— Я этого уже не разумею, — печально проговорила старуха. — Всего не упомнишь. Может, тут что-то другое, ещё страшнее. Ты уж, когда все кончится, если в уме останешься, то загляни к нам, поделись, порадуй старуху.
— Не сомневайтесь, обязательно все расскажу, тем более что мне нужно машину переоформлять, если Николай все мои просьбы выполнит.
— Не бойся, все сделаем как надо, — заверил тот — Идём через чулан, пусть бабка колдует, а мы на огороды — к Петьке. Он тебя на мотоцикле куда хочешь отвезёт.
— Добро. Ты не забыл про мужика в моей машине? Вытащите его как-нибудь, чтобы те не видели, свяжите и спрячьте в другом доме. Пусть сидит. И рот заткните, а то он, как говорить начнёт, кого хочешь убедит. Эта сволочь мне нужна, чтобы правду об убийстве рассказать.
— Да не волнуйся ты, все сделаем. Идём быстрее.
Они прошли через чулан, пробрались незамеченными на огород и по тропинке попали к Петру, который уже разогревал мотоцикл, нетерпеливо поглядывая в их сторону.
— Вот, Петро, тот самый кореш, про которого я говорил, — обронил, подойдя, Николай.
— Ну че там бабка Наталья сказала? — спросил тот, пожимая Егору руку.
— Кранты, говорит, полные, — ответил Коля, подавая Егору шлем. — Ничем не возьмёшь, даже из дробовика. Двоих она усыпила, а другие раз в пятьсот сильнее её.
— Сильнее нашей бабки?! — поразился Пётр — Что ж делать-то теперь?
— А ничего, пусть там пока стоят. Отвезёшь Егора куда скажет, и возвращайся, будем думать.
Егор вдруг вспомнил, что забыл в машине права, и сказал:
— Слушай, Коль, будь другом, сгоняй к машине. Там у меня в бардачке права лежат и радиотелефон. Притащи их сюда, лады?
— Я мигом, — сказал Коля и убежал.
— Слышь, Петро, а ты не мог бы мне свою «Яву» одолжить на пару дней? — спросил Егор, разглядывая мотоцикл. — А то зачем тебе мотаться туда-сюда? Не бойся, ничего с ней не случится, да я и свою тачку здесь оставляю с документами.
— Ну да, — хмыкнул тот, недоверчиво глядя на него, — а потом приедешь сюда с кодлой своих дружков и все заберёшь. Знаем мы вас, москвичей.
— Да я не москвич, я из Самары. А москвичей сам терпеть не могу. Я же в безвыходном положении, пойми, мне деваться некуда, сам говоришь, что не знаешь, как с теми справиться. А мне каково, я же вообще один? И тебя подставлять не хочется. Ну, будь другом.
— А мне потом с Колькой твой «БМВ» пополам прикажешь распиливать? Как мы его делить будем?
— А зачем пилить, чудак-человек? — улыбнулся Егор. — Продадите и купите себе по джипу, и ещё деньги останутся. У меня же последняя модель, почти новая.
— Хитрый ты мужик, я смотрю, — вздохнул Петро, слезая с мотоцикла. — Хрен с тобой, бери, но только верни, если не угробишь.
— Постараюсь. И это, давай шмотками перекинемся, а то те козлы меня в этих уже видели.
— Ну ты совсем обнаглел, парень, — проворчал