Душа в рассрочку

Что они задумали ещё, какую ловушку для него? Стоп! А может, срок, указанный в контракте, и есть то самое время «Ч», по истечении которого опасность исчезнет? Батюшки, неужто и в самом деле?
У Егора словно камень свалился с плеч при мысли, что завтра уже все кончится. На душе сразу полегчало, он расслабленно откинулся на деревянную спинку лавочки и зажмурился. Радость наполнила теплом все его тело и сознание, ему даже захотелось попрыгать от счастья, но он не успел.
— Гражданин Шелудько? — услышал он строгий голос и открыл глаза.
Перед ним стояли три милиционера, руки их лежали на расстёгнутых кобурах, а глаза полыхали отвагой.
— Да, а в чем дело?
В ответ те молча переглянулись, а затем бросились на него и в мгновение ока заломили ему руки за спину. Он даже не сопротивлялся, думая, что менты ещё не знают, что обвинение в убийстве с него снято. Когда его потащили к милицейской машине, видневшейся на выходе из сквера, он спросил:
— Да я же никого не убивал, разве вам ещё не сообщили, что преступник нашёлся?
— Так ты ещё и замочил кого-то? — злорадно процедил жлоб с сержантскими погонами.
— У него сегодня, видать, настроение хорошее, — тонко проблеял другой, шедший сзади. — Сначала убил, потом на парапсихолога напал на рабочем месте. Гуляет братва как хочет! Ну ничего, сейчас мы ему зубья пообломаем.
— Во-во, теперь другие по его заднице гулять будут, — подытожил третий, и они все довольно рассмеялись.
Впихнув его на заднее сиденье, двое сели по бокам, вцепившись клещами в локти, несмотря на надетые на него наручники, а третий сел за руль и, включив мигалку, резко рванул с места.
Егор понял, что зря он пожалел свои сто долларов и набил морду колдуну. И дёрнул же его черт ввязаться в это? Знал же, что нельзя светиться, так нет, надо было обязательно показать свою удаль. Теперь точно засадят.
Когда они проезжали мимо химчистки, Егор увидел у входа «Скорую помощь» и ещё одну милицейскую машину. Столпившиеся вокруг люди с интересом наблюдали за носилками, которые выносили из дверей двое дюжих санитаров с лежащим на них искалеченным чудотворцем. Бледная секретарша что-то взволнованно рассказывала двум ментам. Это было несколько странно, потому как преступник уже был пойман, но Егор не придал этому значения, думая о том, что те скоты обещали достать его и в тюряге. Теперь он уж точно никуда от них не денется.
Когда прошло уже минут десять, а они так никуда и не приехали, быстро преодолевая перекрёстки на красный свет, включая сирену, он несмело поинтересовался:
— На Петровку, что ли, везёте? Отделение-то уже проехали…
— Сиди и не рыпайся, сокол ясный! — грубо ответил водитель. — Привезём — узнаешь. Так что вот так, гражданин Шелудько Егор Тимофеевич.
Ну надо же, а он сопли развесил! Все же ясно, как божий день! Если эти менты знают его фамилию, значит, к колдуну они никакого отношения не имеют! Ну, дурья башка, как он сразу не сообразил? Колдуну-то он фамилию не называл. Эх, Егор, Егор, как они тебя провели, черти полосатые! Теперь ясно, куда они его везут — в Жулебино, куда ж ещё. И как они смогли его вычислить и про колдуна узнали? Хотя если Валера сказал им номер его телефона, то все остальное уже дело техники: подслушали, когда он звонил колдуну, засекли на выходе, узнали, что там случилось, — и вперёд с наручниками вязать беззащитного агнца.
Он усмехнулся.
— Кажись, эта падла уже все просекла, — перешёл на феню сержант. — Вишь, ощерился, говнюк.
— Пущай щерится, — спокойно ответил водитель, снимая одной рукой с себя парик и усы. — Недолго ему осталось. Узнаешь? — и повернулся к Егору.
Ещё бы он его не узнал, этого лысого подонка. Слава богу, теперь не скоро забудет.
— Позволь представиться: Семён Карлович, фамилия необязательна, — он снова стал смотреть на дорогу. — Слева от вас наш завхоз — Василий, а справа — кассир, Лукой кличут. Надеюсь, вы рады более близкому знакомству?
Егор промолчал. А что ему оставалось делать? Драться в наручниках да ещё сидя в тесной машине он не может, а вступать в словесную перепалку — только язык перетруждать. Пусть везут куда хотят, ему уже все равно…
Хотя нет, лучше бы все-таки везли в тюрьму, чем опять попадать в ту страшную комнату и разговаривать с тем жутким типом. Интересно, какой он все-таки из себя? Сказал: увидишь — умрёшь. Надо же такое придумать. Вот в тюрьме не было для Егора ничего страшного, её он совсем не боялся, потому что мысленно уже лет с десяти настраивал себя на то, что рано или поздно окажется за решёткой, ибо общался с теми, кто уже оттуда пришёл или только собирался, взахлёб рассказывая друзьям, какая классная, полная романтики и опасностей житуха ждёт их за колючей