Душа в рассрочку

тужась изо всех сил, в то время как завхоз молча пыхтел у другой двери.
Наконец они разобрались, и Егор очутился на земле, вбирая полной грудью тёплый летний воздух. Поставив свои машины в сторонке, приехавшие вышли и направились в их сторону. Борис Маркович был очень серьёзен, а Валера, глупец, улыбался.
— Егорка, братишка! — бросился он пожимать ему руки, словно не замечая, что они в наручниках. — Ты, как я посмотрю, прикинулся не слабо! А чего глаза такие печальные? Случилось что? — Он сочувственно посмотрел на него и покачал головой:
— Ай-яй-яй, как нехорошо.
Тут лицо его стало злым, и он уже тихо процедил:
— А я ведь предупреждал тебя. Не послушал, так теперь не обижайся, малыш. Я тебе говорил, что не собираюсь из-за тебя два лимона терять. И мне наплевать, что ты обо мне подумаешь, и не зырь на меня так — не поможет. Тебе же говорили по-хорошему, а ты не захотел. Сейчас сделаешь что попросят, и постарайся не огорчать ни меня, ни этих милых людей, которые сделают меня богатым Мне ведь тоже надоело под Толчком сидеть. Уеду я отсюда в Испанию, куплю там домик на побережье и забуду обо всем. Ты меня понимаешь?
Но Егор уже не смотрел в его сторону, потому что был занят тем, что слушал разговор бухгалтера и коммерческого директора у подъезда.
— Ну что, Закревский дал добро? — спрашивал Семён Карлович у Бориса Марковича.
— Дать-то дал, но беспокоится, что могут быть трупы.
— С какой стати? Этот же с нами теперь? — тот кивнул в его сторону, ничуть не тревожась, что он их слышит.
— Кто её знает, как она там? — пожал плечами бухгалтер. — Всякое может быть.
— Но ключи-то привёз?
— Слава богу, сделали наконец. Думал уже, что во всей России такого замка не найдётся. Она ведь двери из Швейцарии выписывала, не хухры-мухры, знала, паскуда, с кем дело иметь будет. Но ничего, ключик все-таки изготовили. Здесь все тихо?
— Да, бабульки постарались, сказали всем, что сейчас особо заразного преступника привезут на следственный эксперимент в четвёртую квартиру. Вон видишь, все из окон таращатся.
— Пусть таращатся. Что они хоть видят-то?
— Все, что положено, — хихикнул Семён Карлович, — «Скорые», оцепление, нас в защитных спецкостюмах и его, — он опять кивнул на Егора, — всего в язвах и струпьях. Так что не волнуйся, Боря, никто и носу на улицу не покажет. А двор, как видишь, мальчики уже огораживают.
Егор отвёл взгляд и увидел, что завхоз с кассиром протягивают вокруг поля битвы жёлтую ленту, привязывая её к деревьям и ограде.
— А Закревский как?
— Ничего, держится пока. Говорит, что, если сейчас не получится, уволит к чёртовой матери.
— Не хотелось бы, — вздохнул Семён Карлович. — Я уже как-то здесь стал привыкать.
— Ничего, вернёшься домой, в деревню, займёшься опять приворотами.
— Скучно, Боренька, хочется настоящей работы, вот как здесь, по-крупному…
— Ладно стонать, ещё не вечер, — перебил его собеседник. — Пора за дело. Мальчики уже закончили?
Мальчики уже стояли чуть поодаль и ждали приказа, почёсывая свои крепкие затылки. Кикиморы тоже нетерпеливо поглядывали в сторону своих непосредственных начальников, перестав болтать.
— Давайте, — скомандовал Семён Маркович, — тащите его к квартире.
— А мне можно посмотреть? — спросил Валера.
— Отчего ж нет? В конце концов, ваша помощь может понадобиться. Вы ещё не пытались уговорить своего коллегу?
— Бесполезно, я его знаю. Упёртый товарищ.
— Ничего, теперь уже никуда не денется, — ухмыльнулся Борис Маркович и первым вошёл в подъезд…
Сгрудившись на лестничной площадке второго этажа перед квартирой номер четыре, все, кроме бабулек, которые остались стоять пролётом ниже, глядели на то, как Семён Карлович пробует вставить ключ в хитрую замочную скважину замысловатой формы. Снаружи дверь ничем не отличалась от остальных железных, но, оказывается, она была изготовлена в самой Швейцарии и имела, как сказал бухгалтер, надёжность банковского сейфа. Смазанный маслом ключ легко вошёл в отверстие замка, «интеллигент» покрутил его туда-сюда, понял, что тот подходит и сможет открыть дверь, и довольно выпрямился.
— Путь, можно сказать, открыт, господа! — проговорил он. — Ну-с, кто пойдёт первым?
Все молчали. Егор не мог понять, чего они боятся, если могут открыть эту дверь и спокойно войти в квартиру. Но те явно чего-то страшились.
— Мальчики, может, кто-то из вас попробует? — усмехнулся бухгалтер.
— А чего, правда, давайте! — весело поддакнул коммерческий директор. — Войдите и поглядите, как она там, где прячется, что делает? Может, она в своей комнате закрылась? Тогда придётся ещё