Душа в рассрочку

её за собой в темноту. Вскоре они достигли серпантина и начали подъем по кругу. Никто из них не имел представления, сколько времени прошло с тех пор, как их замуровали в этом мрачном каменном капище. Егор был уверен, что прошла целая вечность, и на поверхности Земли, когда они вылезут из этого лабиринта, их встретит другая эпоха, другая цивилизация и, может быть, совсем другие люди о шести пальцах и трех ногах, растущих вверх. Ему столько пришлось пережить за эту ночь, что он уже вряд ли чему-либо мог удивиться. Он столько раз умирал от страха, распрощавшись с жизнью, что считал себя покойником, которому судьба даровала редкую возможность ещё немного побродить по земле и посмотреть, как оно там все происходит после его смерти. Его уже ничто не могло ни испугать, ни обрадовать, ибо нет ничего страшнее смерти и радостнее воскрешения. И сейчас он в буквальном смысле переживал все, что только способен пережить человек, выбирающийся из могилы на свет божий, из подземной мучительной тьмы — к солнцу и жизни Светлана была обделена в этом отношении, потому что почти ничего не помнила, и слава богу, хотя и того, что осталось в её памяти, вполне хватало, чтобы потерять разум или выбиться из колеи нормальной жизни. Оба они переменились, но пока до конца не ощущали этого, охваченные единственным желанием — выбраться наверх, увидеть свет и глотнуть свежего воздуха. Даже опасение попасть в лапы врагов не страшило их — после Закревского все прочие казались безвреднейшими и добрейшими существами, и они были готовы расцеловать даже бабулек с дуболомами, встреть они их на выходе.
Наконец они подошли к вертикальному колодцу с прогнившей лестницей и остановились, чтобы отдышаться.
— Как ты думаешь, — спросила она, — что нас там ждёт?
Егор поднял голову и посмотрел наверх. Тонкие лучики света, проникая сквозь щели люка, почти ничего не освещали в затхлой глубине колодца.
— Если там свет, значит, комнату действительно размуровали, — задумчиво произнёс он. — Вопрос только в том, кто это сделал и зачем. Но в любом случае здесь я оставаться не собираюсь.
— Егор? — её голос задрожал как-то неестественно и пугающе. — А может, мне лучше остаться здесь?
— Ты с ума сошла?!
— А что меня ждёт там, в той жизни? — проговорила она тускло и печально — Опять проблемы, суета и грязь? А теперь ещё и пара трупов, ведь они на мне, да?
— она вздохнула — Затаскают по судам, может, в тюрьму посадят. А здесь тишина, покой и никаких проблем. Здесь совсем другой мир, для меня он, возможно, гораздо лучше того, куда мы идём. Оставь меня здесь, — тихо промолвила она, и он понял, что девушка плачет. — Я вернусь обратно, закрою все входы и буду сидеть в тишине и мраке, пока не умру…
Она говорила очень серьёзно, и он её понимал, но не мог допустить этого. Он должен её спасти, выполнить своё обещание, так бездумно данное три дня назад, до конца. И ещё он чувствовал, что, несмотря ни на что, уже не сможет ходить по земле, зная, что её нет, пусть не рядом, но хоть где-то. Ему было бы тоскливо и одиноко, он не видел смысла жить без неё и не ради неё. Видимо, её душа, побывавшая в нем, оставила слишком глубокий след. И он полюбил Светлану…
— Нет, — сказал он твёрдо. — Жизнь — она там, наверху, где солнце, а здесь… — Он задумался и нерешительно произнёс:
— Как знать, может, после смерти нас все равно ждёт нечто подобное: мрак, тишина и абсолютный покой. Тогда какой смысл торопиться? Это никуда от тебя не денется. Попробуй ещё раз наверху. Я помогу тебе. И потом… мне будет тебя очень не хватать, потому что я… — Не говори этого! — она прижала свои пальцы к его губам и мучительно всхлипнула. — Ты не оставляешь мне выбора, милый, я ведь твоя должница…
— Это здесь ни при чем, ты мне ничего не должна и забудь об этом! Просто…
— Ну хорошо, только подожди меня одну минуточку, — уже спокойно прошептала она, — мне нужно закрыть подземелье — Я с тобой, — решительно заявил он и схватил её за руку.
— Нет, мой хороший, — мягко возразила она, освобождая свою ладонь, — не хочу, чтобы ещё кто-то знал, как сюда войти. В конце концов, это принадлежит мне. Не бойся, я вернусь.
Он услышал её быстро удаляющиеся шаги.
— Я тоже останусь здесь, если ты не вернёшься! — крикнул он с горечью ей вслед и почувствовал, как к горлу подступает комок.
Вскоре где-то в глубине послышался глухой, едва слышимый звук — видимо, задвигались преграды, — и он с бьющимся от волнения сердцем уловил перестук её каблучков. Она возвращалась к нему! Он понял, что не ради земной жизни, а ради него, Егора, она вернулась, и это наполнило радостью его душу.
— Ну вот и все, — запыхавшись, произнесла она весело, — склеп закрыт. Знаешь, давай не будем никому говорить, что мы были в той зале.