Душа в рассрочку

и, держась обеими руками за живот, побежал в туалет, подгоняемый недоуменными взглядами.
Когда он, умирающий от блаженства облегчения, вернулся, майор уже навёл в комнате порядок рассадил всех по местам, перед каждым на стол положил по листу бумаги, которые все, как видно, заполняли до их появления, теперь выжидающе смотрел на Светлану. Та молчала, ощупывая царапины на своём лице, и, похоже, не собиралась ничего говорить.
— А, вот и вы! — злорадно произнёс он, увидев Егора. — Сядьте и объясните мне наконец, что здесь произошло?
Егор сел за стол, ухватил стакан с пряником и стал жадно жевать, игнорируя милиционера.
— Что ты к ним привязался, сынок? — возмутилась бабка Наталья, подкладывая Егору ещё пару пряников. — Вишь, изголодались? Пущай поедят, в себя придут, а потом уж и допросишь.
— Уже три часа ночи! — вскипел майор, хлопнув планшетом по столу. — Я не собираюсь торчать здесь до утра. Вот сейчас заберу вас всех в участок и запру, чтоб голову не морочили!
— Ну уж прямо и в участок, — обиженно пробурчал Николай. — Мы, между прочим, пострадавшие, а не преступники. Если б не мы…
— Знаю, знаю, — отмахнулся тот, — вы тут все ангелы безвинные, как вас послушать. Дописывайте свои заявления, и закончим с вами. А с этими…
— Коль, ты бы лучше рассказал, что тут было-то, — перебил милиционера Егор. — А то я ни черта понять не могу. Как вы тут вообще оказались?
— О, это отдельная история, — Николай гордо ухмыльнулся. — Здесь такая свистопляска была из-за тех барыг, что у тебя на хвосте сидели…
— Может быть, мне дадут договорить? — возмутился майор. — Хотя бы скажите, где вы были и откуда на вас кровь? Вы кого-то убили или…
Все посмотрели на него, как на назойливую муху, и Николай продолжал:
— Мы тут целое гнездо разворошили, когда за мотоциклом приехали. Каких-то ведьм разогнали к чёртовой бабушке, кирпичи раздолбали к ядрене фене — в общем, лучше не спрашивай, а то действительно до утра домой не попадём.
— Ты лучше скажи: ты теперь свободен или как? — спросил нетерпеливо Пётр. — А то, сам знаешь, у нас с тобой общие дела есть.
— Да заткнись ты! — оборвала его Люба. — Вечно со своей выгодой лезешь, как глист в задницу! Дай людям поесть.
— А я настаиваю! — гаркнул возмущённый до глубины души милиционер и ещё раз хлопнул планшетом по столу. — Молчать всем! Обнаглели, мать вашу! Совсем в своей глуши нюх потеряли? Для вас там что, закон не существует? Так я вам напомню, кто на земле русской хозяин! — Он поднялся и ткнул пальцем в Егора. — А может, они преступники? Почему ничего не рассказывают? Мало ли что вы там мне наговорили! Да они…
— Успокойтесь вы, в самом деле! — не выдержал Егор. — Что вы хотите от нас услышать — как мы в погребе прятались? Нас сюда привезли какие-то милиционеры, замуровали в комнате, избив до полусмерти, чтобы потом, как они сказали, вообще убить, а вы вместо того, чтобы ловить настоящих преступников и дать нам спокойно поесть, обвиняете нас непонятно в чем!
— Правильно, Егор, так ему! — подмигнула бабуля, с умилением глядя на него. — Мы тут, можно сказать, всю работу за них сделали, а он ещё и недоволен.
Тут все селяне зашумели разом, и милиционер растерялся.
— Да нет, — пробормотал он, часто моргая глазами, — вы меня не так поняли. Мне просто нужно все факты уточнить. Никто их ни в чем не обвиняет…
— Девчонку в больницу нужно везти, а не в тюрьму! — заявила Люба. — У вас в Москве всегда так с пострадавшими поступают?
— Во-во, — поддержал Петро, — я говорил: в эту Москву лучше не соваться. Тут сам черт ногу сломит! Ты вот, майор, сам откуда?
— А что я? — удивился тот и покраснел. — Я из-под Луховиц.
— О, так земляк почти! — обрадовался Николай. — Считай, наш человек! Так что ж ты голову морочишь? Садись и не мешай нам разговаривать, мы тут, можно сказать, мировые проблемы решаем.
— То-то я смотрю, физиономия у тебя наша, деревенская, — сказала бабуля, внимательно разглядывая ещё совсем молодого майора. — Небось скучаешь здесь по дому-то?
— Езжу иногда на выходные, — начал оправдываться тот, не зная, куда девать глаза, — но времени не хватает, «чрезвычайки» уже замучили. Что ни месяц — то усиление режима объявляют, а нам — паши безвылазно.
— Ты там скажи своим-то, что никого здесь не видел, я имею в виду этих двоих, — Николай кивнул на Егора со Светланой. — Чего их впутывать9 И так, вишь, еле живые сидят, а тут ещё твои гаврики накинутся с допросами да повестками — совсем коньки отбросят.
— Но как же я могу-то? — майор округлил глаза.
— А кто, кроме тебя, знает, что они тут были? — Петро хитро прищурился. — Вот и я говорю — никто. Мы их не видели и не знаем, ты нас задержал,