Душа в рассрочку

случится, со стороны, откуда не ждёшь.
— Я что-то не понял, — насторожился Егор, — ты что, хочешь сказать, что…
— Ну конечно! — Она опять звонко расхохоталась. — Сделка ведь состоялась, ты дал слово, я тоже, значит, контракт уже подписан — никуда не денешься.
— Но как же?.. — опешил он, оглядываясь по сторонам.
— Все уже, милый, все сделано, не волнуйся, — она подплыла к нему, прижалась обнажённым телом, провела рукой по щеке, заглянула в глаза и промурлыкала:
— Ох, Егорушка, ты меня так растрогал. Может, попробуем ещё разочек?
— Нет уж, увольте, — растерянно пробормотал он, отстраняясь. — Лучше скажи толком, что все это значит?
— Завтра ты проснёшься уже с моей душой. Запрячь её куда-нибудь подальше и не вздумай открывать и смотреть внутрь — это моя тайна. Просто храни, и все, как в банке. Надеюсь, ты справишься. — Она быстро чмокнула его, не отрывая от него заблестевших от неожиданных слез глаз, и отвернулась.
— Удачи тебе, — услышал он сдавленный всхлип девушки, плечи которой начали мелко подрагивать — Господи! — схватился он за голову и помчался к выходу, бормоча под нос:
— Куда я попал?! Дурдом какой-то! Надо же было связаться с сумасшедшей! Мало ли что ненормальной бабе в голову втемяшится?..
Трясущимися руками он открыл дверцу машины, сел за руль и на бешеной скорости полетел в Чертаново, где снимал квартиру. По дороге его пять раз обирали алчные гаишники, нюхом чующие за версту возможность ограбить честного человека, позволившего себе глупость сесть за руль после пары рюмок коньяку. Бросив машину на стоянке у шестнадцатиэтажного панельного дома, он поднялся к себе на тринадцатый, выудил из холодильника бутылку водки «Смирнофф» и махнул из горла половину содержимого, снимая нервное напряжение, так внезапно охватившее его. Потом бухнулся на диван, включил телевизор и закрыл глаза, пытаясь понять, что с ним происходит. Было воскресенье, и на работу идти было не нужно.
Его забил озноб. Он укутался в толстый шерстяной плед. Не помогло. В сознании все было по-старому, без посторонних мыслей и желаний. Он все ещё оставался Егором Шелудько. Но с телом происходила какая-то чехарда. Озноб вдруг прошёл, но стали быстро остывать кончики пальцев на руках и ногах. Мясо под кожей заломило болью, как от страшного мороза. Он начал яростно растирать их о голубую ткань дивана, но вместо того, чтобы исчезнуть, стынь стала распространяться по всему телу, пока он совершенно не окоченел и не превратился в ледяную застывшую статую — так, по крайней мере, он себя чувствовал. Мышцы начала сводить судорога, выворачивая суставы до неестественного положения. Он рычал, стиснув зубы, но не звал на помощь, привыкший в одиночку бороться со своими проблемами. Не верь друзьям — предадут и посмеются. Так он шёл по жизни, никому не доверяя и не открывая свою душу. Один, как волк, — сильный, хитрый и решительный молодой коммерсант с амбициями американского банкира Скрюченный и замороженный неведомой силой, он так и заснул, проклиная свой скукожившийся и посиневший от холода член, из-за которого вляпался в эту явно дурно пахнущую историю с полусумасшедшей москвичкой и большими перспективами стать таким же, если ещё не круче.

Утром он проснулся на удивление бодрый и свежий, как подснежник. От воскресных физических страданий не осталось и следа. Спал он крепко, без сновидений и продрал глаза, только когда сработал таймер в телевизоре, который был установлен на семь часов. Сначала он, по привычке побежав в ванную умываться, даже и не вспомнил о вчерашнем. Настроение было весёлым и радужным, он даже напевал что-то, чего с ним давно не случалось, но уже потом, когда сел в машину и тронулся с места, почувствовал запах духов и все сразу вспомнил. И посмеялся над самим собой, мальчишкой, которому запудрила мозги какая-то эксцентричная бабёнка, капризная и непредсказуемая, как и все богачки. На всякий случай он попытался представить себе, что в нем находится чья-то чужая душа, но ничего постороннего внутри себя не ощутил — все было по-старому: его мысли, его ощущения окружающего и его чувства — ничего привнесённого.
Он расслабился, едва не задев крылом чей-то неуклюжий «Запорожец», тащившийся с гордым видом по крайней левой полосе, и решил, что все это не больше, чем бред сивой кобылы. Однако он был полон решимости через месяц прийти к Светлане и потребовать выполнения её обещания. Даром, что ли, он раздавал там клятвы как последний идиот? «Нет, милая, никуда ты не денешься от самарского бандита с пятилетним стажем», — злорадно думал он, лихо обходя медлительные машины. Жалко, что никакой расписки с неё не взял, тогда бы проблем было меньше.