знаем, что везде, где общество руководствуется высшими целями, люди в итоге живут лучше, чем там, где верх берут одиночки, гребущие под себя. Страна, в которой количество шкурников и эгоистов превышает критически допустимое, обречена.
— Об этом еще Гераклит упоминал.
— Знаешь, что он мне рассказывал?
— Поделись.
— Я слышал, о том, как в стане, где люди стали вдруг жить только для себя, на металлолом рушили заводы, срывали рельсы, выжигали ради цветного металла электродвигатели прецизионных станков. Трамвайные провода, и то воровали…
-А что потом?
— Их не интересовало ‘потом’. Для многих оно и не наступало. Наркотики, водка, иммунодефицит. И вся эта мерзость творилась в погоне за удовольствием или из жажды урвать.
Потому одна из наших главных задач — защитить творцов от шкурников. Отсюда команда: создавать объективную методику оценки социальной значимости каждого живущего в стране. И соответствующую организацию. Только так и спасемся.
Пусть на выборах и при решении общественно значимых вопросов голос умницы, порядочного, деятельного человека весит больше, чем мнение домохозяйки или вовсе подзаборной пьяни.
— Ты прав, будет тяжко. Но — деваться некуда. Англосаксы в таких случаях говорят: ‘Сделай или сдохни’.
Воцарившееся молчание лишь подчеркивалось сухим стуком анкерного механизма кабинетных часов. В стаканах стыл чай.
Матвей Федорович, тяжело вздохнув, продолжил разговор.
— Значит, твои помощники заявляют, что если вскрылись факты сверхспособностей у одного, то таких людей скоро станет много.
— Ты не понял. Все намного страшнее. Налицо большая проблема — два сверхчеловека, способные легко подчинять и вести за собой людей.
— Так нет сверхчеловека, нет и большой проблемы…
— Не получится. Валентин уже поинтересовался на свою голову. Ответ был обескураживающий.
— Это как?
— А так. Семецкий пообещал возродиться еще раз, в прошлом. Оторвать там кое-кому лишнее и вернуться. В мир, очищенный от рискнувших ему помешать. Убедительно сказал. Говорит, ему такое не впервой, убивали уже. Точнее, пробовали…
Я читал отчет Холодова, написанный как раз по этому поводу. Даже по почерку можно понять — сильно взволнован был человек.
— Врет, — неуверенно сказал Шкирятов, при этом не уточняя, кто именно.
— Хочешь проверить? Только команду сам отдавать будешь!
— Не рискну. Вдруг, это правда. Тогда — очень жалко батю. Да и не вредит этот парень. Скорее, наоборот.
— Продолжу. Он, как и аналитики, заявляет, что подобных ему скоро будет много. Теперь главное, чтобы нас не опередили. Чтобы технологии Семецкого, а это именно технологии, не попали раньше времени к нашим врагам.
Кстати, тебе не казалось странным, что вокруг него появилось столько ярких дарований? Вот хотя бы интерн этот, как его, Ледовский. Говорят, темным троечником был, а сейчас день и ночь совершенствует свои термобарические игрушки. И отзывы о нем почему-то изменились. Квалифицирован, внимателен, талантлив. Будто раз, и подменили человека!
Мне вот что страшно. Сверхчеловечества, понятное дело, не получится. А вот сверхлюди — будут. Да что там, будут, уже есть!
Представляешь, как это выглядит? Прошедшие трансформацию получают полное и неоспоримое превосходство по отношению ко всем остальным. И тогда любой из нас по сравнению с ними — кто?!
-Untermensch, кто же еще. Стоп, себе говорю я,- зло выдохнул Шкирятов. — Это, это ж, получается, может и до откровенного нацизма дело дойти! Только на новом уровне, но от того ведь не легче, правда?
— А думаешь, что я к тебе как ошпаренный прискакал? Нацизма пока нет, и вроде, не предвидится, а вот полубогов — уже наблюдаем воочию. Сегодня их двое. Завтра может быть четверо. Сколько будет через месяц?
И в интересах страны сделать так, чтобы они любили ее, заботились о ней, жили ее интересами. Иначе — разнесут все в прах!
Да знаешь ли ты, что этот малолетний гений мне плел?!
— Что, это не последняя херовая новость? — устало осведомился Шкирятов.
— Не знаю, новость ли это. Скорее, заявление. Он, понимаешь, говорил, что заполнив Землю, мы просто будем вынуждены либо заняться самоуничтожением, либо расширить ареал обитания.
— В космосе жить станем?
— Когда-то, да. Я согласен с мальчишкой. Земля — колыбель. Но человек долго не лежит в люльке. А в космосе с нашими телами неудобно.
— Так что он такого придумал?!
— Говорит, не сам. Были и умнее. Вот, я сподобился услышать, что можно существовать не только в слабой оболочке из кожи, а жить как некое энергоинформационное образование.
— Бог, что ли?!
— Да, он так и говорит:
