‘Лучшие станут богами’! Понятно, в понимании дикарей… А так — те же люди, просто, с другими возможностями.
Шкирятов облегченно выдохнул, криво улыбнулся, и сказал:
— Ну, это нормально. Чудит немного, а так — все хорошо. А хоть и богами, я не против! Главное, чтобы Советская власть была.
Негромко загудел сигнал вызова из приемной.
— Да, договаривались. Да жду, — подняв трубку, произнес Матвей Федорович.
И переводя взгляд на открывшуюся дверь, добавил:
-Заходи, Геннадий Николаевич. Присаживайся.
Сафонов, не выпуская из рук объемистой папки, устало сел в кресло.
— С чем пришел?
— С вопросами.
-Задавай, что уж там, — устало проговорил Матвей Федорович. — У всех их нынче больше чем ответов.
— Ответственно заявляю: инициированная отдельными горячими головами из состава ЦК дискуссия о нормах права может нанести государству серьезный вред. Особенно если учесть, что в нем участвуют люди, вообще не имеющие никакой юридической подготовки…
Андреев прервал речь вялым взмахом руки. И тут же сказал:
— Нанести вред, говоришь? Скажи проще, как есть. Не виляй, Григорий. Государство в его классической форме мы прямо сейчас и хороним. Или еще не ясно?!
— В том-то и дело, что ясно. Но что взамен? Законы, они, знаете ли, кровью писаны! — нервно отреагировал Генпрокурор.
— А что у нас пишут чернилами? Все, на что ни посмотри — кровью написано. И Уставы, и правила техники безопасности — за что ни возьмись! Чернилами только так, для памяти на бумаге закрепляют, — высказался Шкирятов.
Потом тяжело вздохнул, и спросил.
— Ты последнюю статью Шарипова читал? Результаты голосований — обсуждений тебе известны?
— Полную версию, в приложении к ‘Успехам математических наук’. Да и как по-другому, о ней все сейчас говорят. Как школьник, учебниками по математике обкладывался, чтобы хоть половину понять.
— А что, разъяснения в журнале ‘Коммунист’ тебя не устроили? Там то же самое, только без математики.
— Получше понять хотел!
-Ну, и что ты понял? Вот как, к примеру, простые советские люди относятся к юристам? Ты же явно не забыл, как кузнецом работал. Пусть в своей мастерской, пусть вы с отцом были мелкими хозяйчиками, но все ж руками работали. С людьми общались. Значит, должен знать! Хотя бы в общих чертах.
— Это нецензурно.
-А уточни, ты ж Шарипову звонил, ругался вроде. Что он тебе сказал?
— Что юристы, по его скромному мнению — сплошь грязные моральные уроды, живущие чужим горем и толкующие кодексы на благо начальства и собственного кармана.
— Сильно.
— Так ответственному редактору журнала ‘Успехи математических наук’ он еще четче сформулировал, — ухмыльнулся Шкирятов. Григорий в курсе.
— И как же? — заинтересовался Андреев.
— А так: идеальный юрист, по мнению Шарипова, это ни к чему более не способный убогий содомит с грязными мыслями и горбатой душой, крючкотвор — профессионал, живущий за чужой счет. И цитирует зараза, столпов юриспруденции — от Цезаря и Плевако до наших современников. Они сами писали, что пошли в законники от полного нежелания и неспособности к любой полезной обществу работе. Да хоть бы тот же Манфред Роммель… Совсем полковник страх потерял! — нервно отозвался Сафонов.
— А вот теперь ты подумай. Может, и поймешь полковника. Скажем, по кодексу положено за что-нибудь от двух до пяти. На усмотрение суда, произвольно. Тебе самому не кажется это неправильным? — ласково поинтересовался Андреев.
И продолжил:
— Почему от двух? Почему до пяти? Почему не один год, восемь месяцев, пять дней , шестнадцать часов и две минуты? И почему именно заключение? Как курсы по подготовке преступников-профессионалов? А вдруг в человеке еще человеческое есть, а там его совсем сломают? Кто и каким из лагерей и тюрем приходит? Знаешь ведь все, но думать, как сделать лучше, не желаешь! Так люди помогут, не сомневайся!
— Не задумывался, не мое это дело! Меня следить за исполнением поставили! И зачем, если всегда, при любой власти так было! Со времен римского права… Состязательный процесс, учет личности преступника и обстоятельств дела.
— А теперь так не будет, — обманчиво спокойным голосом произнес Шкирятов, нервно давя в пепельнице папиросу. — Понимаешь, Николаич, у тебя — профессиональная деформация.
Начинай думать. Теперь будет правильно, математически точно. Есть целевая функция, есть объект и субъект управляющего воздействия, есть размер необходимой обществу и пострадавшим компенсации. Исходя из начальных условий, точно определяется способ наказания. Или возмещения. Или возмездия. Или, и того, и другого.
Во всех случаях, мы будем руководствоваться
