Думаю, что сойдутся на антах.
— Вы уверены?
— Уверен. Анты — это как-то для уха приятнее. Звучит короче. А то, что исходно по материку расселялись бореалы, мало кого волнует. К тому же, что бы ни говорил усатый гений, это все равно будет совершенно новый народ. Потому, назовут как удобнее.
— Это ж надо такое придумать! С ходу идут псу под хвост многовековые труды Отцов…
— Именно так. У всех в сознании, явно или неявно, прописаны хлесткие и злые характеристики для живущих рядом народов. К примеру, французы — галантные и любвеобильные скупердяи. Русские — косорукие пьяницы, страшные в гневе, но добрые и туповатые. Все привыкли к упоминаниям о педантичности немцев, хитрости евреев, жадности хохлов, вороватости румын, гонору поляков, склонности армян к …
— Да понял я, продолжайте!
— Что тут продолжать?! Тут надо думать как пресечь начатое большевиками.
— Да, этот ход с воссозданием народа антов, просто гениален.
— Именно. Старые подводные камни, на которых разбивались империи, обнажены, как при отливе. Вековые счеты между татарином и славянином, жидом и литвином, немцем и русским объявлены несущественными в сравнении с мерзостью, совершенной теми, кто шаг за шагом разделял некогда единый древний народ.
Большевики назвали это дело восстановлением исторической правды и справедливости. Все, что плохо — принесли подлые враги. Все хорошее — разумеется, наше.
Кстати, антами всех скопом они признавать не собираются. Так же, как и впредь признавать факт существования отдельных народов типа украинцев, белорусов, русских, евреев, татар, и прочая, и прочая…
— Однако…-задумчиво протянул сэр Томас. — Это ведь тоже своего рода сегрегация, только в какой-то извращенной форме.
— Именно! Собрать всех, кто считает правильным возродить великий народ и предоставить своей судьбе остальных.
А каким бы вы представили типичного представителя великого народа? Правильно! Сильным, благородным, честным, порядочным — и так далее, по списку достоинств. Хочешь быть антом — соответствуй!
— Пожалуй, по разрушительному потенциалу эта идея превосходит и Библию, и Коран, и бессмертное учение Маркса, — протянул сэр Томас.
— Я начинаю всерьез опасаться за будущее старушки Европы. Что стоит тем же чехам, немцам или венграм объявить себя антами? Даже если это сделает их существенная часть, проблем мы не оберемся!
— Тем более, что все они уже устали закапывать славянские ладьи обратно, — криво улыбнулся Гаскойн. И с той же улыбкой продолжил:
— Альбион тоже под угрозой. Я тут недавно прочитал, кем, оказывается, были рыцари Круглого стола. А правда это или нет, народу уже неважно. Идея-то, признаться, хороша.
Вопрос поставлен так, что народ, уставший от многих обманов, скорее поверит в красивую легенду, чем в косноязычные заявления вконец завравшихся историков, потрясающих кипой подделанной макулатуры.
.
.
26 ноября 1952 года
… в/ч 41655
Выездное заседание военного трибунала приговорило бывшего начальника политотдела майора Кучеренко к высшей мере социальной защиты — расстрелу.
Несмотря на поздний час, часть построили на плацу, зачитали приговор. В свете фар, бывшего майора прислонили к неровно оштукатуренной стенке казармы, комендантский взвод дал залп. Тело кинули в кузов, и полуторка, пофыркивая изношенным двигателем, поехала в сторону свалки.
— Не слишком ли жестко? — вполголоса поинтересовался старший лейтенант Чесноков, в который раз поправляя воротник кителя, вдруг ставший тесным.
— А не слишком! — ломая спички в бесплодной попытке прикурить ‘беломорину’, ответил ему капитан Круподеров. Ему тоже было не по себе.
— Если считаешь, что жестко, то ты, Мишка, чего-то недопонял. Этот гад пытался подделать для своего племяша, что при штабе отирается, индекс соцзначимости. Чтобы тот, значит, поскорее в Академию поступил.
Нынче любая сволочь поняла, что для себя и своих соцзначимости надо добиваться любой ценой. Это для старых руководителей — единственный шанс сохранить кресла под задницами и протащить к власти своих. Такого им позволить нельзя.
Потому — пену будут снимать жестко и быстро.
Газеты читай! За последние сутки расстреляли трех бывших секретарей обкомов, десяток районных начальников, шесть директоров заводов. Все как один занялись подделкой социндексов. Сосредоточившись, капитан наконец прикурил, судорожно затянулся и продолжил:
— Что полковник из Аттестационной Комиссии говорил:
‘Идея будет работать только тогда, когда даже самых ушлых мошенников от мысли схимичить с соцзначимостью будет бросать в озноб.
