слегка расширившийся ассортимент продовольственных магазинов.
Причина тому была проста. К примеру, товарищ Варламов, многолетний и бессменный директор гастронома на проспекте Революции строго-настрого приказал продавцам — ничего лишнего в подсобках быть не должно. Кто первым придет, тот и купит.
— Нынче что-то оставлять для уважаемых смысла нет, — заметил он в присутствии продавцов. — Себе дороже выйти может.
И если бы такое происходило только в Воронеже.
… Астрахань.
— Думаем, завтра он здесь будет, Федор Антонович, — изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, доложил Первому секретарю Астраханского обкома КПСС Мамонову заведующий общим отделом Антонов.
— Что делать будем? Чем гостя незваного встретить можем?
— Ничем, Федор Антонович. После бойни под Литвиновкой в авантюры никто не полезет. Ни войска, ни милиция.
— Это ты про слух о воинстве небесном? — коротко хохотнул Федор Антонович. — Сам же понимаешь, ерунда это. С воздуха его кто-то прикрыл. Знать бы только, кто…
— Все одно плохо. И бежать не получится. Всю жизнь не пробегаешь. Как только остановишься, сразу найдется, кому спросить: ‘А что это ты, товарищ дорогой бегать вздумал? Страшно, совесть давит?’
— Не переживай. Есть у меня человек верный. За инструментом в Тулу поехал. К вечеру, думаю, вернется, коли погода будет. А там посмотрим, посмотрим…
Другое страшно. В Москве — куда ни кинь — сплошь новые лица. И никому ничего от нас не надо, как раньше было. Попросил я там за своих, а мне так ответили, что и повторять — язык не поворачивается. Всех под одну гребеночку метут. Невзирая на возраст и заслуги. Слышал же, что Хозяин сказал?
— Как же, слышал. Единая для всех этика. Если у кого нет — не обессудь. Ты даже не животное, а так, мусор человеческий, урод, генетический брак, опасный для общества. Потому уничтожать будут тщательно, но без всякой ненависти.
Чем это для нас обернется, не хочется даже представлять.
— То-то и оно. Но бог даст — отобьемся.
… Москва, Кремль.
— На совещании присутствует специалист по данному вопросу, товарищ Вельяминов. Давайте послушаем его мнение. Возражений нет?
Присутствующие не возражали. После короткой паузы в кабинете прозвучало:
— Говорите, Илья Николаевич.
— Мы не знаем механизмов переноса сознания. Не знаем, что это на самом деле, промысел ли Божий или чья-то воля. Не знаем целей, преследуемых товарищем Семецким.
Человек, способный идти сквозь время, бесконечно чужд любому обществу. Потому, либо оно его подминает и растирает в мелкую пыль, либо исполняет его волю. В данном случае реализуется второй вариант.
С точки зрения обычной общечеловеческой морали, его действия можно охарактеризовать как тотальное беззаконие. Или как приход нового Закона — выбирайте наиболее приемлемый для Вас вариант. Все равно это ничего не меняет.
Перед совещанием я получил информацию, что процентов двадцать из тех, кто пережил приход Судьи, стали способны к восприятию чужих эмоций. Надеюсь, присутствующие отчетливо понимают, каким образом события будут развиваться далее?
26 декабря 1952 года. Астрахань.
— Значит, пятеро профессионалов высшей пробы на двух машинах не смогли отследить перемещения одного мальчишки, да еще и в центре города, на острове? — лишенным всякого выражения голосом поинтересовался полковник Холодов.
— Некуда ему было деваться, товарищ полковник. С одной стороны — Волга, с другой — два ерика. И никуда бы он не делся, если бы человеком был. Но это ж Судья. К тому же, кроме нас там еще и стрелок был. Его мы взяли, — не пытаясь оправдаться, а лишь констатируя факты, пояснил старший группы.
— Ну, если это называется ‘взяли’, то я — дед Мороз! — резко прореагировал Холодов. — Немного чести повязать воющего от боли стрелка, ползущего сдаваться на коленях.
— Готовы ответить по всей строгости. Только нет за нами никакой вины, — вновь высказался старший. — Вот, пусть хотя бы Рябинин расскажет, как оно, за Судьей присматривать.
— Пусть расскажет, — разминая очередную беломорину, согласился Холодов.
— Товарищ полковник, я ведь дальше всех находился. Ну, на случай неожиданных всяких перемещений объекта. И смотрел внимательно. Даже бинокль был. И зрение у меня в порядке. Только вдруг силуэт объекта расплываться стал. Пытался я присмотреться, даже бинокль вытащил, но все равно не смог. Слезы потекли, а пока проморгался — нет его уже. Но уйти он далеко не мог. Все равно либо я либо еще кто обнаружили бы. И вот еще что было… — Рябинин неожиданно замолк, явно сожалея о вырвавшейся у него фразе.
— Так что было? — заинтересованно спросил Холодов.
