— Даст Бог, образуется. Вот бутербродики, икорка. Не то переживали!
Собеседник перевел на него залитые водкой глаза и раздраженно осведомился:
-Что, уже рюмки считать начал?!
-Да никоим образом. Только погрузнели вы за последние годы сильно. Один я вас до квартиры не дотащу. Может урон репутации получиться! Опять же, супруга ваша…
Двойной подбородок и обвисшие щеки Льва Николаевича пришли в движение. Поперхнувшись, он произнес, отсекая слова кивками головы:
— Ты. Не. Понял. Ничего. Это — не конец карьеры сотен людей из высших эшелонов власти. Это — смерть. Так что не хер тут рюмки считать!
-Не сгущайте краски, Лев Николаевич, — осмелился возразить молодой человек. Мы живы, все остальное образуется. В конце концов, чистки пережили, войну переждали, сберегли и приумножили, так сказать. Что-нибудь придумаем, в конце концов, и он не вечен.
Лев Николаевич пару мгновений покачался на стуле. Затем рука вдруг вытянулась, и ловко опрокинула в широко раскрытый рот рюмку, заблаговременно налитую услужливым халдеем. Выдохнув, смахнул набежавшую на глаза слезу. Вновь проигнорировав закуску, он неожиданно трезвым голосом произнес:
— Вот потому-то ты секретарь, и боле звать тебя никак. А я — вижу! Ты говоришь, он не вечен. А я заявляю — он уже там! Чтобы стать бессмертным, надо либо правильно умереть, либо ярко прожить. Не каждый сможет! А наивный мечтатель Сосо — смог. Теперь память о нем будут хранить десятки поколений. И оболгать ее уже ни у кого не получится.
То, на что ты так неуклюже намекал, сделать никто решится, да и смысла в этом не стало! Разве что, кто-то решит сделать его святым великомучеником, но как раз это никому и не нужно. Он уже не при делах, он свое дело сделал… Ладно, чего уж там, домой пошли…
…В далеком южном городе на ту же тему говорили два пожилых человека, послушав которых, ни у кого бы не возникло вопросов об их национальности.
-Я таки вот что вам скажу, Абрам, и вы со мной обязательно согласитесь. Никого нельзя загонять в угол долго и методично. И уж тем более это нельзя делать с такими людьми. А что они? Они делали это долго и изобретательно!
— Таки да, Яков, могут быть неожиданности. И бывают! Особенно, если делать кого-то болваном, и пробовать иметь свой маленький гешефт от чужого имени. А что, в коммерции такое не редкость!
— Вот они и нарвались! Это ведь совсем не коммерция! А все почему? Эти поцы даже не подумали, что наш Иосиф не всю жизнь подписывал бумаги.
— Ты сказал наш? Первый раз от тебя такое слышу!
— Наш, дорогой мой, наш! Для каждого, независимо от национальности — наш! И ты не ослышался, — говоривший достал из бокового кармана пару густо исписанных стенографическими символами листков и слегка встряхнул ими в воздухе. — Идочка записала, пока я глазами хлопал. Таки я их перечитал трижды, и вот шо понял…
Отдаленный гарнизон. Ротная канцелярия. Печатая шаг, к столу, за которым сидит пожилой старшина-сверхсрочник, подходит молоденький солдатик.
Старшина Калиткин поднимает глаза от вороха ведомостей.
-Что за хождения после отбоя?!
— Разрешите обратиться с вопросом, товарищ старшина, а то заснуть не могу!
— Обращайтесь.
— Как он решился? Враги народа могли отключить радио!
— Глупый ты, Петренко! Отец наш вышел к своему народу. Это просто. А не отключили его от связи, потому что после первых фраз все ясно было: кто решится, тот всем нам враг.
Иди спать, завтра на склады столько народу придет — протолкнуться негде будет.
Понятно, где…
-Нет, Вячеслав Михайлович! В ваши игры я более не играю!
И смачный хлопок резко захлопнутой двери.
… Разговор под стук колес. Купе поезда ?2 ‘Москва- Владивосток’. Приглушенный свет, на столике два стакана чая в устойчивых железнодорожных подстаканниках и нехитрая снедь, купленная на вокзале.
— Давай спать, Игорь, ты что, в Москве не наговорился?
— Заснешь тут, как же. Ты сам-то представляешь, что теперь будет!
— Я ему верю. Правильно все будет. Ленина я читал, тот тоже был уверен, что государство будет отмирать. И партия — это только часть общества!
— Ленин не утверждал, что это будет, начиная с завтрашнего дня. Сначала, говорил он, построим коммунизм, а потом, потихоньку… А Сталин сказал, что вот сейчас и начнем. Как бы не вышло чего!
— Утомил ты меня, Костя. Все будет правильно. Про отмену налогов слышал?
— Так вместо них — взнос! То же самое, в принципе.
-Далеко не так! Но это тебе сразу не объяснишь. В общем, давай спать, глаза слипаются. А если беспокоишься, что выйти может криво, так тебе оружие дали. И не только тебе. Мне тоже. Завтра народ на склады придет. Фронтовикам
