надо было восстанавливать страну, но в войсках следовало оставить лучших. Полковник Шарипов как раз таким и был.
Но вот ведь какой парадокс, даже став командиром отдельной части, с тремя звездами на плечах, тяжесть которых ощущалась даже во сне, Талгат Гизатович так и остался глубоко гражданским человеком.
Не допуская ни малейшей небрежности, он командовал вверенной ему частью. Это было его работой, долгом, если хотите. Но настоящим интересом полковника Шарипова теперь были математическая логика и теория катастроф. Неудивительно, что за глаза его называли ‘Оракулом’. Что поделаешь, армия — такое место, где еще никто из начальствующих не обошелся без прозвища.
Вот сейчас, воспользовавшись перерывом в командирской учебе, прямо в курилке, молодые офицеры забросали его вопросами.
— Товарищ полковник, а как будет преобразовываться армия?
-Чесноков, в курилке я для тебя Талгат Гизатович, это на службе я полковник!
-Талгат Гизатович, так как же?
— Как мне думается, наиболее логичным способом. Сначала вскрываем недостатки. Сами видите, что газеты пишут. У всех генералов и маршалов, встретивших войну, берут объяснения, какие директивы они получали до 22 июня и как их исполняли. Всем, в конце концов, интересно, куда делись 6000 орудий и горы боеприпасов? Почему немцы зачастую воевали против нас нашим же оружием, что это было? До сих пор эти моменты старались замалчивать, но Сталин опроверг тезис о том, что победителей не судят.
— А как соврут? — заметно волнуясь, сказал молоденький лейтенант, настолько худой, что его шея почти не задевала подворотничок. — У меня отец в Киевском котле пропал. Мне это очень интересно! Только вот наврут ведь!
— Исключено, — ответил полковник. Остались свидетели, архивы. К тому же это новое изобретение воронежской группы поиска — детектор лжи. Американцы что-то подобное делали еще в тридцатых, но здесь — другой уровень.
— А он достоверен? — тут же последовал вопрос.
— Абсолютно данных, полученных при помощи приборов, не бывает, погрешность есть всегда. Но в данном случае вероятность ошибки крайне мала. Человек не может держать под контролем сознания более двух — трех параметров. А анализируются — два десятка. Фотоэлемент и лампочка — вот вам кровенаполнение пальца, манжета от тонометра на руке — вот вам колебания артериального давления, миниатюрный маятник — вот вам тремор мышц. Сначала проводится калибровка: ‘Ответьте истинно, ответьте ложно’. Длинноволновое излучение мозга, опять же. Да вы же сами про это читали.
-Читали, — сказал старший лейтенант Круподеров. — Только есть у меня сомнение, а как кто таблеток нажрется до полного бесчувствия и будет сидеть египетским сфинксом? Говорят, есть такие лекарства — принял и все тебе до звезды!
— Так опрос ведется в присутствии врача, психолога и журналистов. Нажрется кто химии — запишут попытку противодействия, и все равно спросят, только позже — тут же объяснили товарищи.
— Талгат Гизатович, ладно, что разберемся, это понятно, — снова спросил Чесноков. — Дальше-то как?
— Нетерпеливый ты, Чесноков, все тебе сразу расскажи, — ответил Шарипов. — В ‘Красной Звезде’ специальную вкладку делать стали — мнения собирают, что после. Не определился еще народ.
-А вы как думаете?
— Как и большинство, прошедших войну. Фактически, кадровая армия перестала существовать уже к концу 41-го. Значит, была организована неправильно. Много железа отдали, людей сгубили — подозреваю предательство высшего генералитета и партийных бонз. Ну, это мы скоро доподлинно узнаем.
Что до будущего, думаю, что весь народ станет армией. Примерно как у Махно было. Есть время — пашем, а винтовочка у стога стоит. Позвал батька — собрались, ворогу вломили, и снова пашем.
В кадрах мирного времени постоянно будут пребывать только те, кто имеет дело со сложной техникой — локаторщики, операторы сложных систем связи, вооруженцы, летчики, часть артиллеристов.
Для остальных достаточно полутора лет срочной и сборов каждый год. В зависимости от специальности, на неделю — две. Числишься в запасе — храни автомат, вышел в отставку по возрасту — возьми карабин за честную службу. В общем, примерно как в Швейцарской Конфедерации, только лучше.
Закончив говорить, он поднялся, вышел из курилки, и перед офицерами вновь предстал не Талгат Гизатович, а полковник Шарипов.
— Товарищи офицеры!
И товарищи офицеры, побросав окурки, потянулись в учебный класс.
… С воздуха открылся великолепный вид. Нет, смотреть на землю в полете — всегда захватывающее зрелище. Но эти места красивы по-особенному. Холмистая местность, поросшая дремучим лесом, и щедро рассыпанные
