Гибель нескольких десятков высших чиновников, посягнувших на верховную власть — тоже в порядке вещей, и никак не задевает интересов Империи. В конце концов, не получилось с этими, найдутся другие. Мы всегда умели ждать случая, и использовать представившиеся возможности без промедления.
Но пыльный, скрюченный дьявол, притаившийся на дне души безупречного джентльмена, транслировал в мозг совершенно другие образы. Сэр Альвари достаточно долго пробыл в Японии, и прекрасно знал, что такое цунами. Сейчас вся эта огромная, непостижимая страна вдруг представилась ему в виде огромной волны-убийцы, обманчиво медленно встающей над мелководьем.
Те, кому приходилось рисковать, очень серьезно относятся к смутным ощущениям, к снам и мимолетным образам. Зачастую, подсознание настойчиво подсказывает нам то, что с порога отвергает разум.
Если подсознание орет об опасности, такими сигналами пренебрегать нельзя. Гаскойн тяжело задумался.
— Что же вызывает во мне такую тревогу? — размышлял он. — Во первых, нестандартное поведение их вождя. Мы привыкли считать его человеком аппаратной интриги, бесконечно далеким от реального общения с массами. Предполагалось, что жаждущие власти функционеры затравят его как волка на загонной охоте. Изолируют верных людей, предоставят на них компромат. Далее — по отработанному за много веков сценарию. Не получилось!
Но это, пожалуй, объяснимо. Мы думали, что имеем дело с постаревшим тираном, а оказалось, что он остался все тем же романтиком экспроприаций, которым был в молодости. Тогда он оставлял в дураках полицию, теперь, с той же легкостью, парализовал своих политических оппонентов. Населению роздано в оружие и вменено в обязанность поддерживать порядок в государстве.
Мы предполагали, что будет нечто подобное Дикому Западу, возможно, с новой силой вспыхнут волнения на национальных окраинах и уже были готовы оказать помощь сторонникам самоопределения. Мы предполагали, что активизируются организованные банды, в которых немало бывших солдат…
Но все происходит с точностью до наоборот! Вчерашние фронтовики с легкостью подчищают что националистов, что обыкновенных уголовников, не давая себе труда разбираться в сортах дерьма. Вот тебе и мудрость толпы…
Нет, это уже не толпа, как ее описывал Lebon, это нечто другое. Сталин декларировал демонстративный отказ от приверженности каким-либо ‘-измам’, что было с восторгом принято рядовыми членами партии и подавляющим большинством населения. Решить, что есть благо, и куда следует направить усилия, должен сам народ — вот что он сказал! Против такого лидера способен пойти только самоубийца!
Эти новые идеи — настоящая чума! И уж совсем не ко времени в Москве появилась эта адская машина. Детектор лжи, как они его назвали…
Когда я первый раз увидел в газете фотографию этого уродца размером с концертный рояль, грубый остов с торчащими жгутами проводов и кучей самописцев, я смеялся. Когда узнал, что это сделали воронежские студенты, смеялся еще больше. Что путного могут сделать недоучившиеся доктора из города с таким смешным названием? То ли ворон, то ли еж, чушь какая-то! Решил, что так эти дикари выводят людей из равновесия. Но после доклада аналитиков смех чуть не превратился в истерику.
Похоже, теперь, в ходе этих народных слушаний, ни у кого не получится утаить от людей правду, промолчать или скрыться за обтекаемыми формулировками. Страшновато, не Бог, такое появится у нас… Кто без греха? Я вот тоже…
Хотя, Сталин первым сел в это опутанное проводами кресло, и оказалось, что перед народом он чист. Хитрый, как все аиды, Каганович, решил попробовать обхитрить машину, и дело кончилось тяжелым инфарктом на двенадцатом вопросе. Говорят, не выкарабкается.
Выводы аналитиков сразу же подтвердила эпидемия самоубийств, буквально захлестнувшая партаппарат, армию и службы безопасности. Не в силах отказаться от опроса, чиновники стреляются. Некоторые, правда, бросаются в бега, но далеко ли они убегут? Пример с Булганиным, которого американцы даже не пустили на порог, многим прояснил мозги. И теперь они рассказывают обо всем, надеясь лишь на милость.
Большевики хладнокровно пересматривают итоги чисток 1937 года и начальный период войны. Скрупулезно выясняются виновные в том, что лучшая в мире Конституция так и не работает. У каждой трагедии появляется фамилия, имя и отчество.
Солгать невозможно — при том, что никого не пытают, данные опросов абсолютно объективны. Все происходит публично, с широким освещением в прессе. Никто никого не арестовывает ночами. Пока, во всяком случае. И от этого становится только страшнее.
Правительственная
