То ли хронометры, то ли еще что — подробностей не разобрать.
Горят красным лампочки под надписью ‘arming’. Некто интеллигентный в очках нервно сжимает и разжимает кулаки. Периодически он трогает себя за лицо, будто желая убедиться, что голова на месте.
Сквозь гул доносится обрывок фразы ‘…is over!’. Включена цепь подрыва. Вспыхивают лампочки над надписью ‘firing’.
Навигационная аппаратура в самолете фиксирует отклонение от курса на два километра. Приказ — приказом, но лезть в это адово пекло ближе желающих нет. С расстояния в 112 километров видно, как под плотным слоем облаков вспыхивает белая точка. Через полторы секунды это уже ярко-белая полусфера, которая быстро растет. Немыслимый жар испаряет облака. По океану мчится кольцо ударной волны. Полусфера становится оторванным от земли диском, из-под которого видно нестерпимой яркости сияние.
Диск превращается в подобие бублика. Небо на десятки километров становится чистым. Чуть ниже диска, почти у поверхности, бушует шар вырвавшегося на свободу огня. Только потом над океаном встает бешено вращающийся, свитый из кипящей грязи черно-зеленый гриб. По мере роста, его шляпка подворачивается внутрь, образуя вращающийся дымный след — ножку гриба. Уродливое образование достигает высоты тридцати с половиной тысяч футов.
По большому счету, это совсем не бомба. Да и что путного можно было сделать по схеме Теллера-Улама? Вес устройства 82 тонны, большая часть которого приходится на холодильные установки. Высота — с трехэтажный дом. Никуда не денешься, дейтерий до момента подрыва необходимо хранить в жидком состоянии.
Расчеты показали, что тротиловый эквивалент составил 10, 4 мегатонны с точностью до 500 килотонн. Грубо, это 800 Хиросим. Хотелось больше, но генералы с большими звездами довольны — самая богатая страна мира ясно намекнула, что произойдет с любым государством, покусившимся на ее могущество.
Информационные агенства только завтра разнесут информацию по всему миру. Память о двух японских городах свежа. Люди, представив себе близких, уходящих в небытие, в адский огонь термоядерной реакции, вздрогнут.
Даже во сне я до боли сжимаю кулаки — абсолютная память это не только преимущество. Временами, даря вот такие картинки, она становится моим проклятием. Успеть, предстоит столько всего успеть!
Отпустило. Проваливаюсь в сон. И тут же меня трясут за плечо.
— Вставай, маленький, завтрак скоро!
— Который час? — я трясу головой, пытаясь избавиться от ночных кошмаров.
— Шесть утра, как ты и просил! Вставай, маленький, вставай…
… Западная Украина. Станция Чоп. Рядом — три страны. Езжай, куда пожелаешь!
Беседуют двое солдат — пограничников.
— Что ж это такое делается? Прошлую смену три литерных с попами, в эту смену уже четвертый. И все разные! Одни в черных пинжиках с волосами, курчавые такие, другие в рясах, третьи в каких-то халатах. Цирк, да и только! Что, снова за веру гонения начались? Храмы рушить будут?
— Темный ты Магомедов, совсем газет не читаешь! Вот, даже простое слово пиджак выговорит не можешь. Ну-ка повтори: пиджак.
-Пиджак.
-От це гарно!
— Не надо смеяться, Ветренко, лучше расскажи, что да как. Магомедов читает плохо, понимает хорошо!
— Верить у нас никто не препятствует. Закон такой есть. Если твой туман в мозгах другим не мешает, так и верь себе на здоровье. Хоть в бога, хоть в черта, хоть в грай вороний! Только вот какое дело… Слыхивал я, что в ваших краях есть такие злые шаманы, что по людским внутренностям гадают.
-У нас нет. Дальше, в горах, может и есть, не знаю.
— Не важно. Главное, чтобы рядом поклонники таких верований не жили. Не люблю я, когда по моим кишкам кто-то погадать собирается, — с этими словами Ветренко вытаскивает смятую вкладку к ‘Комсомольской правде’. Вот, почитай, Магомедов.
— Расскажи лучше, Ветренко, у нас школа плохой был. Тут учусь.
— Тогда слушай. Никто не против евреев. За Левушку Когана я сам кому хошь сопатку сверну! Но есть у них вредные ребята, то ли левиты, то ли раввины. Не суть. Им и предложили ответить на несколько вопросов. Есть у них такая вредная книжка, называется ‘Шулхан Арух’, что в переводе значит ‘Накрытый стол’:
Закон 2. Акумы не должны рассматриваться евреями как люди.
Закон 14. Накануне Пасхи каждый еврей обязан читать молитву Шефох, в которой взывают к Богу, чтобы тот излил свой гнев на гоев.
Закон 15. В праздничные дни нельзя варить для акума и собак.
Закон 24. Деньги акумов суть добро бесхозяйное, и каждый , кто пришел первым, завладевает им.
Закон 55. Всегда хорошее дело — урвать что-нибудь у акума.
Достаточно? — спросил Ветренко.
