Такую проблему я уже однажды решал, и поверь, ты поступила безупречно. Ибо какой мерой меряли они, так и им отмерено было.
— Холодно, Юра, — медленно произнесла Настя.
Да , пожалуй холодно. В легком платье и чулках-паутинке на ветру…
— Пойдем в тепло. Там друзья. Сразу согреешься.
— Подожди… — медленно начала она.
— До 1991 года цивилизованные англосаксы убили по всему миру более двадцати семи миллионов человек. Это — по самым осторожным оценкам. Умерших от голода толком не считал никто. Вьетнамцев, к примеру, выжигали напалмом, их леса и поля травили дефолиантами. Погибло более 5 миллионов! А скольким даже не суждено было родиться? После 1991 начали уничтожать нас. Менее чем за тридцать лет — умер каждый третий. Если бы мы этого не сделали, любой из них вправе был бы спросить: ‘Почему ты обрек меня на смерть? Ты же мог сохранить мне жизнь?’
— А теперь так могут спросить они.
— Принцип наименьшего зла. Необходимость. Да и не стоит считать потери врага. Значение имеют лишь свои потери. Теперь их будет меньше.
Я взял ее за руку и подтолкнул к двери.
— Пойдем. Если это и грех, то пусть он будет на мне.
Пока мы были на балконе, в гости, обвешанный свертками как Дед-Мороз, пришел Николай. Увидев Настю, он развернул бумагу и достал огромный букет чайных роз. Запахло летом.
Девушки восхищенно ойкнули.
-Красота-то какая! — произнесли они в один голос.
Дмитриев, вынув из охапки цветов одну розу, сунул ее мне в руки и внезапно севшим голосом попросил поставить отдельно.
Разделив букет, Николай преподнес цветы дамам. По тому, насколько неловко он это делал, стало ясно, что изначально букет предназначался только Насте.
— А мне никогда еще не дарили таких цветов! — наморщив лоб, вдруг сказала сестренка. Андрей виновато опустил голову.
Неловкую ситуацию разрядил стук в дверь. На пороге стоял мой старый знакомый, Валентин Михайлович. Человек с яблоком, как-то навестивший меня в больнице. Теперь я рассмотрел его внимательнее.
Короткий ежик седых волос. Обветренное лицо. Широкие покатые плечи. Модное пальто и галстук в горошек не могли ввести в заблуждение: этот человек лишь недавно снял форму, которую носил не на парадах. От него веяло спокойной, уверенной в себе силой, привычкой подчинять и подчиняться.
Однако, знакомый типаж. Вряд ли он читал Гераклита, но в том, что
«Война есть отец всего и мать всего; одним она определила быть богами, другим людьми; одних она сделала рабами, других свободными»…. война всеобща, и правда — борьба, и все происходит через борьбу и по необходимости», он явно был уверен.
Комбат у нас как раз такой был, — всполохом промелькнула мысль. — А если вспомнить, что ведущая роль в чистке партаппарата и силовых структур сейчас принадлежит специальной службе ЦК, куда как раз таких и набирали, то становится ясно… Властен, в шкафу у него явно на полке папаха лежит, а то и штаны с лампасами… Значит…
— Когда мы должны прибыть к Георгию Максимилиановичу?
Гость явно испытывает когнитивный диссонанс. Похоже, ранее ему еще не приходилось сталкиваться с синкретическими аналитиками. И тут же я отдал должное его умению владеть собой.
Слегка сощурившись, он произнес:
-Вот хотел бы я знать, Юра, что ты такое с людьми делаешь? Изобретение Ледовского испытано. Страна скоро получит новый тип боеприпасов — термобарические. Что интересно, ты как всегда, ни при чем! Но твоими молитвами в стране на одного доктора стало меньше.
— Зато прибавилось оружейников! И ничего я ни с кем не делал. Сами они! Всё — сами!
— Понятно. Но глаза-то у тебя в первый момент вверх-вправо пошли! — довольно ухмыльнулся гость.
Нет, чистый волчара! Я аж восхитился. Тем временем, Валентин Михайлович продолжил:
— В Москву полетим через пару часов. А пока напоите гостя чаем! Не откажите усталому путнику. — при этих словах он скорчил умильную рожу достойную мультяшного персонажа. Например, кота из ‘Шрека’. Похоже вышло.
Все присутствующие невольно рассмеялись. Ушло напряжение, вызванное неожиданным визитом незнакомого человека, облеченного властью. Улыбнувшись во весь рот, гость добавил:
— А то мотаюсь я в праздник как овечий хвост за всякими малолетними возмутителями спокойствия. Аж обидно! С утра, верите ли, маковой росинки во рту не было!
Гостя повели в кухню. Уже стоя у накрытого стола, он обернулся и заметил:
— Радио включи! Там один твой знакомый выступать будет.
Валентин Михайлович поддернул рукав и посмотрел на часы и добавил:
-Минуты через две как раз и начнет.
И что это все так хвалили теплый ламповый звук? Ты его еще дождись! Приемник долго гудит
