На самом деле, в таких случаях смотреть особо нечего, просто не успеваешь. То ли дело сон…
Сервопривод отжал сцепление. Машина осторожно тронулась под уклон. Коротко взгвизгнул стартер, двигатель Матиза взревел на максимальных оборотах.
Никаких чудес, это сработала система, предназначенная для прогрева двигателя зимой. Стандартная, в принципе, вещь. Линейный актуатор плавно, но быстро бросил педаль сцепления.
Рулевой сервопривод настроился на максимум сигнала. Мостовая схема, в лучших традициях.
Маленькая красная машинка рванулась вперед, легко выбив калитку и положив на землю хлипкий декоративный заборчик.
После этого рывка Матиз лишился бампера, радиатор потек, из правого переднего колеса с шипением забила струя воздуха, но это было уже совершенно неважно.
Срезанная детонирующим шнуром крыша малолитражки невесомым красным лепестком спланировала на ухоженный газон, по дороге как ножом срезав альпийскую горку и водопроводную трубу. В небо рванулся фонтан.
Затем баллонах глухо хлопнули вышибные заряды. За доли секунды они выбросили в воздух полцентнера мелкодисперсной смеси. Развеселую вечеринку стало быстро затягивать туманом.
Замечу, что термобарический взрыв единицы массы высококалорийного топлива даже на пропане может иметь эквивалент 10-12 массовых единиц тротила. Коэффициент в каждом конкретном случае высчитывается предельно просто — через энтальпию. Для водорода он, к примеру, достигает 30.
На практике, равномерно распылить горючее получается не всегда. Теоретические коэффициенты — это всего лишь теория. Но в случае использования окиси этилена на шестикратный коэффициент рассчитывать можно твердо.
Отработали детонаторы жилета. Всего шесть кило по тротилу и пара сотен гаек М8, а всем уже приятно.
Первая группа целей поражена.
Боли, считай и не было. Я успел почувствовать лишь тупой удар. Оно понятно, сверхсильный раздражитель, но все-таки удивляет, когда на практике. Финал пришлось досматривать уже сверху, в бестелесном, так сказать, состоянии.
Облако взвеси накрыло примерно 14-15 метров по диаметру. Больше всего оно напоминало белесый блин высотой около 3,5 метров.
Ровно 125 миллисекунд с момента распыления. Поджиг. Взрывная волна с давлением под два миллиона паскалей крушит все на своем пути. Остальное горит.
Пылью разлетается стекло и камень, испаряется пластик. Железо, вдруг ставшее мягким, взрывная волна корежит, рвет, вытягивает в самые неожиданные формы.
Все штатно. Все как задумано, но все равно впечатляет. Не был бы бестелесным, так снова бы стал им. Внизу бушует шар оранжево-желтого огня.
Радиус сплошного поражения порядка сорока метров. В радиусе 150 метров — не видно ни одного целого окна. Вдоль улицы и на стоянке — искореженные автомобили. Некоторые перевернуты, часть горит.
Вторая группа целей поражена.
Кажется, я все-таки хлопнул дверью… И знаете, уходить действительно лучше всего в большой компании, к которой неравнодушен!
… Еще один дурацкий сон, — подумал я. — Это же натуральное мучение, смотреть во сне весь этот 3D-action. Да и еще подозревать, что это часть твоего же прошлого или наиболее вероятного будущего. Прошлого? Будущего? Ни там, ни там меня нет, это точно. Впору задуматься о душе и ее памяти. Что-то помнится, но смутно. Легенда какая-то о колодце душ. Который, якобы находится в Старом Городе Иерусалима, в аккурат под мечетью Аль-Акса. Кажется, я когда-то смотрел один странный фильм на эту тему…
Имеют ли какой — нибудь скрытый смысл виденные мною сны? Зачем я обрел чужую память? Или мне просто щедро черпнули из Колодца Душ? Остается только надеяться, что дальше я увижу что-то более полезное. Или хотя бы что-то не из разряда катастроф и ужастиков.
Раздумья были жестко прерваны. Вымотавшаяся к концу смены медсестра механически вколола мне положенную порцию лекарств, помогла совершить гигиенические процедуры и обтерла лицо влажной марлей.
— Похоже, меня зовут Юра, -продолжил я размышлять.- И в прошлой жизни я явно был неплохим инженером. Судя по виденному во сне, практиком высокой квалификации с некоторыми очень и очень специфическими навыками. Всякие страшные слова типа энтропии, энтальпии, сервопривода, актуатора и прочего, невыносимого для гуманитария, меня не пугают. Более того, они интуитивно близки и понятны.
Остается только подождать, пока я вспомню больше. Я понимал, что процесс уже идет, потому что закрыв глаза, увидел обложку методички отпечатанную на грубой оберточной бумаге довоенным газетным шрифтом.
На обложке было написано: издание
