Два танкиста из будущего. Ради жизни на земле

шофера убило, а он в крестьянина переоделся и дальше драпанул.
Я где-то читал, что в нашем мире немцы в Харькове документацию на производство тяжелых полковых минометов захватили. И вроде бы тоже в панике брошенную, вот только не помню, не встречал, чтобы кого-то за это наказали. Может быть, потому что за эвакуацию Харькова Хрущев отвечал как секретарь ЦК КП(б)У? Впрочем, он и здесь отвечал за это.
Ладно, это все «лирика». Пора бы уже и разведке появиться, канонаду уже долго слышно. Ага, вот и наши пылят. Немцев пока не видно, отлично. Значит, можем спокойно пропустить отступающих и подготовиться к предстоящему бою. Спускаюсь к «Рыжему», у которого уже остановился «броник». Ага, вот и тезка.
— Сергей Олегович, как там?
— Нормально! Мы немного фрицев потрепали, они там сейчас пустое место обрабатывают. Даже авиацию вызвали, хорошо, что мы лесом ускользнули.
— Потери как?
— Небольшие. Трое убитых, пятеро раненых, один броневик, два противотанковых ружья за все прошедшее время.
— Понятно. Ну, двигайтесь в квадрат двенадцать, думаю, через часок и здесь начнется.
— Да не-е, не через часок. Полтора-два как минимум. Не раньше.
— Хорошо бы, там, глядишь, и до ночи недалеко будет. Ну, пока.
— Пока! Иван, поехали!
Треща двигателем, БА-64 уезжает, а мы садимся подзаправиться. Война войной, а кушать хочется.
В ожидании подхода немцев проходит еще почти час, затем начинается стрельба на правом фланге. По телефону передают, что охранение отогнало разведку из двух броневиков и мотоциклистов. Затем над нами появляется «рама». Этот двухвостый двухмоторный самолет висит над нашей обороной почти полчаса, но появившиеся наши «ястребки» все же отгоняют его. Бой к этому моменту идет уже по всей линии охранения. «Осветив» наши передовые позиции, немцы вызывают авиацию, и над нами разгорается воздушный бой. Потом они пытаются обработать наши укрепления артиллерией, но расстреливают в первую очередь ложные. А потом начинается наша привычная работа — стреляем сначала по данным с передовых наблюдательных пунктов, потом прямой наводкой, маневрируем, меняем позиции и так до темноты. Едва начинает темнеть, свертываемся в колонну и отходим, оставляя за собой поле боя и разбитую технику — немецкую и, увы, свою.

«1 июля. Рассматривали вопрос о модернизации вооружения наших танков в связи с появлением у немцев новых тяжелых танков. Решено отработать вариант вооружения Т-34 новой мощной 76-мм или 85-мм пушкой. Для тяжелого танка KB, принят вариант „КВ-5“ с пушкой тов. Петрова».
Дневник наркома танкостроения т. Малышева, 1942 г.

В полусумраке кабинета с единственной горящей настольной лампой все происходящее казалось нереальным. Знакомые предметы, виденные тысячу раз и привычные, как обстановка в собственной квартире, ускользали от глаза, представляясь какими-то объемно-пустыми серыми тенями неизвестного происхождения.
«Устал», — подумал Мурашов и усилием воли постарался сосредоточиться на разговоре.
— …значит, сведения о мощнейшей взрывчатке оказались верными. Только выходили на изобретателя вы слишком долго, — хозяин кабинета кивнул, блеснув в свете лампы стеклышками пенсне.
— Виноват, товарищ… — начал и тут же осекся, остановленный жестом хозяина, Юрий.
— Канечно, выноват, — в речи наркома прорезался кавказский акцент, что сразу заставило Юрия насторожиться, — как не заметил, что тебе противодействуют? Почему сразу не обнаружил саботаж? Хорошо, Гоглидзе контролировал твою работу, он и заметил. Шени дада, когда думать начнешь? — Выругавшись, Лаврентий Павлович успокоился и добавил, рассматривая расстроенного Мурашова: — Ничего, впредь умнее будешь. Конечно, саботировали тебе, очень аккуратно, тонко и рассчитанно. Вот сейчас Гоглидзе как раз это дело и ведет. Так что придется тебе ему помочь, если понадобится, будем разбираться, — потом, взяв со стола стакан и отхлебнув глоток, нарком продолжил: — Но вернемся к «Припяти». Делом заинтересовался товарищ Павлов… — эти слова заставили Мурашова забыть об усталости, ведь «Павлов» — это нынешний псевдоним самого товарища Сталина!
— …да, заинтересовался. Пока он не принял определенного решения, но отметил,