Два танкиста из будущего. Ради жизни на земле

он уже садился в «Паккард», через несколько секунд устремившийся по пустынным в столь позднее время улицам Москвы к Кремлю.

«Совершенно секретно. Дело „Припять“
Приложение № 56. Экз. второй
Отчет об исследованиях прибора „Нокиа“.
[…] Перебирая различные комбинации кнопок и время удержания их во включенном положении, мы установили, что для включения прибора необходимо продолжительное нажатие на кнопку, обозначенную символом разорванного круга с чертой. […] В результате на экране появились надписи на русском языке и непонятные рисунки. Таким образом, подтвердилось предположение, что окно, закрытое стеклообразной массой, является аналогом телевизионного экрана. […]».

Капитан ГБ Абраменко несколько минут недовольно смотрел на полученное донесение. Он давно уже чувствовал, что появление московских «гостей» не сулит ничего хорошего. И его предвидение оправдалось. Нет, ну надо же, диверсанты по тылам тучами бродят, готовящееся наступление от них еле скрывать успевай, приходится днем и ночью работать всем как проклятым, чтобы немцы ничего не заподозрили, а тут еще и шпион выявился. И ладно бы просто в штабе, а то ведь в аппарате самого ЧВС. Ну и что теперь делать?
Капитан, естественно, не стал вспоминать, что шпион обнаружен был не просто так, а с подачи Москвы, приславшей список подозреваемых, за которыми нужен особый надзор. Да и сейчас конкретные факты получены с помощью московских «варягов», сумевших проследить связника. Жаль, что только до станции, пришлось его там втихую брать, иначе бы сведения о предстоящем наступлении ушли к немцам. Взять-то его взяли, зато дальнейшую цепочку отследить теперь не удастся. К тому же сейчас не сорок первый, за такой «успех» Москва всем выпишет по такой «благодарности», что долго на попе сидеть не смогут. Это в прошлом году арестованный или убитый шпион удачей считался. Даже лозунг был соответствующий. А сейчас прежде всего связи вычисли, дезой покорми, «игру» красивую многоходовую с ним проверни — вот тогда работу оценят. Так что просто арестованный шпион чуть ли не в минус идет. Недоработали, значит, не смогли…
Так, а здесь у нас что? Материалы наружного наблюдения, понятно. Бл… а как же он это-то упустил. Так, срочно секретчика сюда…
В знакомом кабинете в здании на площади Дзержинского все также успокаивающе горела настольная лампа с зеленым абажуром, а стоявшие на прежних местах вещи напоминали, что есть в этом мире что-то стабильное…
— В соответствии с полученными сведениями к объектам «Припять» проявляет повышенное внимание третий секретарь-референт товарища «Белого», на которого получены компрматериалы, изобличающие его в шпионской деятельности. Местным работникам не удалось установить, является ли этот интерес просто сбором разведывательной информации или попыткой выхода на связь. Поэтому становится крайне необходимым выяснение истинных мотивов действий объектов «Припять».
— Понятно. Дело ясное, что дело темное. Так, кажется, в свое время «Припять-три» говорил? — хозяин кабинета блеснул стеклышками пенсне, наклоняясь к лежащим на столе бумагам. — До момента «Уран» осталось всего четыре дня, — задумчиво проговорил он, внимательно вглядываясь в лицо докладчика. — Что предлагаете вы?
— Товарищ нарком, я считаю, что необходимо действовать по мягкому варианту. Всех возможностей этих «гостей» мы, увы, не знаем, но можем с достаточной долей уверенности предполагать, что они будут с нами сотрудничать. Воюют они на нашей стороне, большинство имеющихся на артефактах контрольно-распорядительных надписей — русские. Так что подозрения о выходе с ними на связь агента немецкой разведки могут оказаться всего лишь результатом излишней бдительности местных товарищей.
— Хорошо. В принципе я согласен. Какие конкретно действия планируете? — нарком внимательно прослушал предложенный план, немного подумал и недоуменно спросил: — На первый взгляд абсолютно непрофессионально. Думаете, может сработать?