Два танкиста из будущего. Ради жизни на земле

Ура, я опять на фронте. Конечно, представитель Ставки, это не боевой командир, но зато теперь мне никто не мешает любую часть фронта посетить. Самое лучшее, что меня в корпус к Андрею послали. И нашу бригаду ему придали, Первую тяжелую гвардейскую. Потому что сегодня мы будем на Харьков наступать. Андрей же вместе со мной доказал, что в городе именно КВ-2 нужны. Поэтому нашей бригаде аж целый батальон их дали, двадцать две штуки. А «Рыжего», кстати, он себе забрал, теперь это командирский танк Третьего гвардейского мехкорпуса. Так, глядишь, и до Берлина дойдет. Я его себе на этот бой выпросил, как командирский, ага. А что, генералу-то он и не особо нужен, а мне «для непосредственного контроля действий бригады пригодится». Во завернул на казенно-бюрократическом, аж самому приятно. Когда Андрею так сказал, у него чуть челюсть до полу не упала.
Тэк-с, теперь главное — новогоднего Грозного не повторить. Помню, как по телику показывали. Бл…, и армия вроде бы уже другого государства, а ощущения были, словно меня и моих друзей разбили и грязью поливают. Особенно как вспомню комментарии наших «национально-патриотических» средств массовой информации, так рука сразу тянется к автомату.
Да, совсем забыл. Автомат, или вернее пистолет-пулемет, я новенький получил. Такие скоро все танкисты и мотострелки получать будут. Судаевский ППС здесь почти на год раньше на вооружении, приняли. Легкий, со складным прикладом, с эффективной дальностью стрельбы в двести метров, для производства — сказка, почти сплошная штамповка. Не зря его у нас лучшим пистолетом-пулеметом Второй мировой признавали.
Ладно, шутки в сторону. Артподготовка началась. Во долбануло как! Хе, не ожидали фрицы? Наши ухитрились железную дорогу восстановить и несколько батарей железнодорожных установок к фронту подогнать. Трехсотпятимиллиметровых и стовосьмидесятимиллиметровых, морских. Сейчас именно такие и стрельнули. Ага, вот и «катюши» залпом отметились, «махра» пошла вперед. Черт, а все же неподавленные огневые точки остались, даже часть противотанковых пушек уцелела. Вон уже пара кавээшек застыла только в наблюдаемом секторе. Один вроде просто поврежден, а второй горит. Чем его так? Немцы вообще-то свои разработки тоже ускорили, сейчас везде и семидесятипятимиллиметровые противотанковые встречаются и «ахт-ахты» под противотанковые переделанные. Но здесь, похоже, чем-то солиднее угостили. Неужели где-то «Тигр» засел? Кажется, он. Вот еще один наш танк вспыхнул. И не просто загорелся, а бл…, взорвался, видно, снаряд в боеукладку угодил. И где же эта сволочь скрывается? Из КП не видно ни х…! Пошел я в «Рыжего».
— Товарищ полковник, разрешите вам напомнить, что я вам не подчиняюсь. И решать, откуда за боем наблюдать, могу сам.
Заботливый какой Алексей стал, сил нет. Хотя его тоже понять можно, случись что, ему основательно достанется. Кактусов тоже с похоронной рожей сидит, в танке ему места не хватило. Точно по приезде рапорт на меня подаст.
— Кузьма, давай понемногу вперед, на тот холм у окопов.
Молодец Кузьма, четко проехал, незаметно до самого холма докатил. Черт, пока добирались, эта падла еще танк и самоходку сожгла. И где же она прячется, скотина? Ведь по малейшей вспышке наши бьют, а нигде ее не видно.
— Лува, «черноголовый»!
— Орудие заряжено!
Нет, из танка все же плоховато видно. Придется рискнуть. Выглядываю и невольно опять ныряю в люк. Отвык я от фронта все же, страшновато, когда над тобой пули и осколки цвиркают. Пересиливаю себя, выглядываю. Нет, все же Кузьма почти идеально танк поставил, над холмом только кусочек башни возвышается. Так, и где же этот гад? Ага, вот он. От артиллерийских наблюдателей его дым горящего дома скрывает, из танков его почти не видно из-за маскировки, да еще и подбитый артштурм прикрывает. А он поверх этой самоходки бьет наших на выбор. Ну, фриц, держись. Сейчас прикину ориентиры. От скотина, еще одному гусеницу порвал. Бл… так на этом участке и атака захлебнется! Закрываю люк. Слышу, как облегченно вздыхает командир орудия.
— Гена, ориентир семь, правее два. Видишь подбитый артштурм? Чуть левее, заметил?
— Вижу, командир! Готов!
— Огонь!
Отвыкшие от таких звуков уши на несколько мгновений глохнут, и я не слышу, что мне говорят. Наконец в уши прорывается:
— …имо! Командир, надо добавить, уходит гад. Мы его только слегка задели!
— Поправку внес? — Угу! — Огонь! — Есть! Попали! Кто-то еще его заметил и дополнительно влепил!
Рассматриваю поле боя. Точно, наш «крестник» горит, пачкая небо жирным черным