Два танкиста из будущего. Ради жизни на земле

компанию. АКовцев оказалось десять человек Задержанный в деревне парень их опознал. В ходе допроса с применением специальных методов, разрешенных Постановлением ЦК по отношению к шпионам, диверсантам и вредителям, задержанные показали, что действительно, получив сведения о продвижении колонны, они устроили засаду. После непродолжительной перестрелки они взяли наших военнослужащих в плен, разоружили, раздели догола, издевались, кололи ножами. Тамару, секретаршу трибунала, изнасиловали, а Марию из прокуратуры, бывшую на седьмом месяце беременности, истоптали. Затем всех посадили в один из грузовиков, довезли до хутора, там взяли вещи из машины, а людей вывели в лес, расстреляли и быстро закопали. Автомашины передали прибывшим из другой местности членам АК, которые угнали их в неизвестном направлении. Мы передали автомашины в розыск по оперативным каналам. Показаниями захваченных бандитов были выявлены четверо, которые участвовали в изнасиловании и расстреле. Взяв этих четверых, оставив на хуторе охрану, я и Златопольский выехали в лес. Километрах в двух от хутора мы остановились на небольшой поляне. Там на опушке леса был найден холм еще свежей земли, забросанный ветками деревьев. Яма, куда были сброшены тела наших товарищей, была неглубокой. Мы осторожно вытаскивали тела, когда четверо бандитов попытались бежать, воспользовавшись отвлечением нашего внимания. Автоматчики, пытаясь пресечь бегство, успели открыть огонь, в результате все четверо были убиты. Мы загрузили тела наших товарищей и бандитов в бронетранспортер, а сами пошли следом. Материалы следственного дела на эту банду, тела убитых бандитов и оставшихся в живых мы передали на хуторе прибывшим сотрудникам польской беспеки.

— Понятно, можете не продолжать, — Мельниченко еще раз прошелся вдоль стола: — Организовать похороны погибших товарищей, вам и вашей группе объявляю благодарность.
— Как же протест польских властей? — спросил член Военного Совета.
— Опишите обстоятельства дела, я подпишу и передадим наверх. Думаю, протест отклонят, — командующий тяжело посмотрел на члена Военного Совета, а сидящий в углу пес негромко гавкнул.

Несмотря на моросящий дождь, настроение присутствующих, как стоящих в строю, так и находящихся на гостевых трибунах, было радостно-солнечным. Самая кровопролитная война, пережитая страной за последние годы, закончилась, и закончилась нашей победой. Победой, ради которой народ принес огромные жертвы, праздником со слезами на глазах. Но все же — праздником!
И стояли в строю в своих серо-стальных мундирах танкисты, в черных — моряки и морские пехотинцы, в зеленых — пехота, в зеленых с синими бриджами — кавалеристы и темно-зеленых — артиллеристы, синели мундиры летчиков, голубыми беретами выделялись десантники. За плотными коробками парадных расчетов можно было заметить строй пехотинцев с непонятными предметами, похожими на свернутые знамена в чехлах. За ними чернели уходящие вдаль по улице колонны боевой техники. Блестели на появлявшемся в разрывах туч солнце ордена и медали на груди, поблескивали парадные, шитые золотой и серебряной канителью погоны, солнечные зайчики отражались от начищенных до блеска сапог и ботинок.
За приготовлениями к параду следили многочисленные гости и корреспонденты, суетились у нескольких десятков камер, стоящих на треногах, кинооператоры. На левой трибуне, среди прочих, стояла пара, на которую посматривали многие из гостей. Слишком уж они выделялись — красивая молодая женщина и моложаво выглядевший генерал в мундире танкиста, звездой Героя и множеством боевых наград на груди. Кроме того, они занимали самые удобные места, и рядом с ними было еще свободное пространство, куда можно было бы встать, если бы не вежливо-предупредительные сержанты ГБ, внимательно наблюдавшие за происходящим на трибуне и сообщающие всем, пытающимся встать, что эти места зарезервированы. И действительно, через некоторое время к стоящей паре присоединились еще двое мужчин, один из которых был сразу опознан большинством гостей. Еще бы, сам замминистра внутренних дел, фактический министр госбезопасности Меркулов был известен практически всем. Но в тот же момент любопытствующим стало не до этих мелочей, по всей площади прошло единое движение, похожее на порыв ветра, — на трибуну Мавзолея выходили первые представители правительства, а из ворот Спасской башни появился на кауром жеребце командующий парадом маршал Рокоссовский. Как только он остановился напротив Мавзолея, по площади еще раз