Двадцатый — расчет окончен

свернуть шею одному из н-них. Они же з-знают: нам это раз пэ-плюнуть…
– Ну, а потом?
– Если п-получится выйти отсюда – сэ-свалим из страны. В г-гробу я видел н-нынешнюю Россию!
– Куда свалишь-то? В Грузию, что ли? – кисло усмехнулся Доро­хов.
– Ч-что мне, по-твоему, п-последние мозги контузией отшибло?! В Европу, кэ-конечно.
– В Евпропу… Размечтался!.. Схлопочем по снайперской пуле в затылки у ворот изолятора. И будет тебе Европа, – прошептал Артур, но внезапно поднял руку, призывая товарища к тишине и, снова при­слушался… – Тихо! Кто-то подходит, – известил он приятеля и при­казал: – Иди к этим орлам и приготовься! Если начнут штурм или за­думают другую пакость – сделай так, что бы наши заложники орали матом на весь изолятор. Только не переусердствуй, понял?
– З-запросто, – кивнул старлей, встал за спиной прапорщика и обхватил руками его голову, словно намереваясь в секунду сорвать резьбу на шейных по­звонках.
В дверь постучали.
– Заходи. Открыто, – крикнул Дорохов.
В кабинет вошел майор. Выглядел он спокойным, но первые же фразы выдали изрядное волнение и неуверенность:
– Я, так сказать… уполномочен… выяснить… Ваши, так сказать, намерения.
– Н-нам нужен автомобиль, – выпалил Осишвили.
Привычным движением вскинутой ладони Артур остановил друга и, твердо глянув на представителя администрации СИЗО, рас­порядился:
– Пусть ваше начальство немедленно свяжется с генералом Ве­рещагиным. Все дальнейшие вопросы мы будем решать только через него. Управление находится в центре города – недалеко отсюда. Даем вам сорок минут…

Верещагин примчался на служебной «волге» раньше – через пол­часа. У открытых железных ворот его уже поджидал десяток офице­ров Минюста. И скоро по тесноте сумрачного коридора сызнова ме­талось эхо торопливых шагов…
– Вы что вытворяете, идиоты? – прямо с порога набросился он на бывших подчиненных. – Совсем от войны очумели?! Вы понимаете, что последует за вашей выходкой?! Вы, мля…
– Мы все понимаем, товарищ генерал, – невозмутимо отреагиро­вал До­рохов. – При­саживайтесь.
Максим Федорович швырнул на стол смятую кепку с золотистым шитьем над длинным козырьком, и устало упал на стул, жалобно скрипнувший под тяжестью рыхлого тела. Покосившись на связан­ного Волынова, сокрушенно покачал головой…
– Прочитайте, пожалуйста, – подал ему скрепленные степлером листочки капитан.
– Что это?
– Понятия не имею. Эту хрень предложил мне подписать гражда­нин следователь. Полагаю и моему товарищу по несчастью – стар­шему лейтенанту Осишвили, он собирался сделать аналогичное пред­ложение.
Сохраняя на лице недовольную мину, генерал-майор водрузил на нос очки, развернулся поудобнее к свету и погрузился в чтение. В ка­бинете повисла напряженная тишина, прерываемая лишь редким шо­рохом перелистываемых страниц…
Ознакомившись с текстом, Верещагин грозно глянул поверх оч­ков на подполковника.
– Ну-ка поясни, Волынов, откуда у тебя ЭТО? – сквозь зубы по­интересо­вался он.
– Я объясню, Максим Федорович!.. Вы же сами просили сделать для них все возможное, – пролепетал тот. – Объясню. Только на­едине, если можно.
– Значит, подписывать эту х… им предлагаешь молчком, а как внести ясность, так – наедине?.. Тут же ничего толком не говориться! Одни, мля, «должен», «обязан», «гарантирую»… Откуда это, я тебя спраши­ваю?!
Волынов виновато повел плечами:
– Не уполномочен говорить лишнего, Максим Федорович. Очень серьезное дело! Но вам узнать о нем… в такой ситуации дозволи­тельно.
– Серьезное! Дозволительно!.. – скривившись, передразнил Ве­рещагин. И раз­вернувшись всей солидной фигурой к спецназовцам, изрек: – Думаю, вполне обойдетесь и одним заложником. А этого хмыря я заберу. Для разго­вора. Скажу местному начальству: мол, добровольно отпустили. В общем, сидите тихо, и не рыпайтесь. Ждите меня…
В кабинет генерал грузно ввалился спустя четверть часа. Судя по мрачному, озадаченному виду военачальника, ничего хорошего бун­товщи­кам не светило…
– Ну, черт, и заварили кашу, герои!.. – медленно провел он ладо­нями по серому лицу. И вдруг крикнул: – Да вышвырните вы отсюда этого тю­ремщика!! Хотите, чтоб ОМОН со всего Ростова к СИЗО со­гнали?!
– Но…
– Никаких «но» – хватит цирка! Развязывайте и отпускайте!.. Мне теперь тоже при нем чесать языком расхотелось. Слишком дели­катная тема!
Озадаченные спецназовцы развязали руки прапорщику и вытол­кали его за дверь.
– В общем, так, парни, – слегка успокоившись, произнес Вереща­гин, ко­гда те расположились рядом, – выбора теперь