Двоих закадычных друзей — офицеров спецназа, угораздило остановить на проселочной дороге «уазик» с просьбой подбросить до госпиталя раненных сослуживцев. Из УАЗа начали стрелять, в итоге трое «мирных жителей» Чечни убиты. СИЗО, следствие, перспектива надолго потерять свободу… И вдруг странное предложение следователя военной Прокуратуры подписать некий документ. Но это лишь завязка романа. О том, что приключилось с друзьями, подписавшими «контракт» с таинственной «конторой», читатель узнает из дальнейшего текста.
Авторы: Рощин Валерий Георгиевич
Темнело уж – не видел… – твердил тот и отмахивался: – Ерунда, через неделю заживет. И не такое раньше приключалось.
– Увы, мой друг, рана хоть и не проникающая, но рваная и довольно глубокая. Могло быть гораздо хуже, – качал головой доктор, обрабатывая тампонами окровавленный бок. А, делая укол под лопатку, приговаривал: – Сейчас я тебя заштопаю… Потом несколько дней полежишь в нашей палате: проколем курс антибиотиков, да и нагрузки тебе пока возбраняются. Ну, а после выписки с недельку только теоретические занятия; максимум, что могу позволить – стрельбище…
Затем последовали два укола местного наркоза, приглашение раздеться и лечь на высокую кушетку, покрытую клеенкой и тонкой простыней. Лежа под ярко светившими лампами на этом подобии «операционного стола», Дорохов почти не чувствовал копошившегося в его теле «портного» и лениво размышлял над подлой сущностью Жиндаря.
«Странно… И откуда берутся такие уроды? Не смогли выправить годы, проведенные под пулями, под обстрелами. Даже там, в Чечне – перед друзьями и подчиненными не смог сдержаться, натворил подлостей – насиловал, издевался над беззащитными девчонками. А после хладнокровно убил… Вот из-за таких сволочей нас там и ненавидят. Ублюдок! Но, похоже, это у него надолго. Навсегда…»
– Извини, приятель, но мне придется написать обстоятельный рапорт о твоем визите и подозрительном характере травмы, – внезапно отвлек голос доктора. – Вставай. Осторожно, не делай резких движений.
– Мне-то что – пишите, – равнодушно отвечал курсант, свешивая ноги с кушетки. – Где можно сполоснуться?
– Идем, провожу. Только аккуратнее – шов не намочи.
– Не вопрос…
После проверки личного состава ответственный инструктор докладывал о готовности к отбою дежурному по учебному Центру, передавал полномочия старшине группы, запирал снаружи небольшую казарму, похожую на одноэтажный финский домик и до утра удалялся восвояси.
Внутри казарма была разделена на небольшие отсеки, в каждом из которых умещалось по три кровати, три тумбочки и три узких встроенных в стены шкафа для одежды. В конце общего коридора располагались душевые, туалет, крохотная бытовая комната и класс самоподготовки. И все же здешние спартанские условия были несравнимо лучше условий содержания на гауптвахте или в следственном изоляторе. Приходилось только сожалеть о том, что в казарме курсанты появлялись лишь после ужина – для ночного отдыха.
Оська с Дороховым поселились, конечно же, рядом; а третьим, по соседству поселился молчаливый здоровяк из Сибири – бывший омоновец, основательно искалечивший по пьяни какого-то чиновника…
Сегодня Сашке приходилось поторапливаться – завтра друг выписывался из санчасти, а задуманное дельце следовало обстряпать в его отсутствие. Подозрения в первую очередь могли пасть на друга и тогда… Впрочем, замысел Оськи исключал подобный исход событий.
До сего дня все складывалось удачно: испугавшись последствий подлой выходки, Жиндарь примолк, затаился – был тише воды, ниже травы. Видимо, опасался откровений пострадавшего и ждал расправы от начальства. Остальные курсанты, зная о причине конфликта, почти перестали общаться с виновником происшествия. Руководство Центра, невзирая на партизанское молчание Дорохова, похоже, тоже о чем-то догадывалось, однако, не имея ни одного факта против Жиндаря, пока молчало…
Еще вчера перед отбоем Осишвили вышел покурить на улицу и долго прогуливался под светившимися окнами казармы. Выкурив подряд три сигареты, внимательно осмотрел привинченные к проемам решетки и сделал то, без чего затея была бы обречена на неудачу.
А сегодняшней ночью настал черед главного действа…
В начале мая светало рано, потому старт операции Сашка назначил на половину третьего ночи. Дабы не проспать, глаз не смыкал и регулярно посматривал на светящий фосфором циферблат наручных часов…
«Пора!» – мысленно скомандовал он за пять минут до намеченного времени. Тихонько поднявшись с кровати, прислушался… Сосед-омоновец громко сопел; из других отсеков доносились похожие звуки: храп, сонные вздохи…
Облачившись в темный спортивный костюм и надев на ноги легкие кроссовки, Оська приоткрыл тумбочку, вооружился заранее замотанным в полотенце булыжником и бесшумно выскользнул в коридор. Над выходной дверью горел тусклым, синим светом дежурный плафон.
«Не помешает, – подумал он и отметил, не сдержав беззвучного смеха: – Вот ведь черт! А про себя-то говорить получается без заикания!..»
Их общий с приятелем враг обитал в самом крайнем отсеке; на левой кровати у окна.
