Двадцатый — расчет окончен

жесткие воспитательные меры вкупе с рукоприклад­ством, за что однажды и поплатился: из­рядно «потрудившись» над нерадивым пареньком-первогодком, за­гремел под следствие. Однако расстраивался по данному поводу не­долго – сотрудник военной про­куратуры подсунул на допросе какие-то бумаги, расписавшись в ко­торых, уда­лось избежать больших неприятностей. Ничего он, по сути, не поте­рял: пятимесячное обучение в засекречен­ном Центре; смена профес­сии на столь же опасную, зато напрямую не связанную с вой­ной. Все это по­казалось азартным развлечением в сравнении со све­тившим сроком в ко­лонии общего режима…
«Так, теперь бы самому не угодить в лапы английских спец­служб, – рассуждал он, пока продавец с бесстрастным выражением лица считал мелкие купюры. – Толку они с меня не поимеют – я ни черта не знаю! Ни о запла­нированной встрече; ни о людях, с кото­рыми должны были уви­деться; ни о теме переговоров… Да вот беда – си­деть по их идиот­ским законам придется долго. Накрутят по полной программе: и за убийство человека, и за спецзадание на их террито­рии, и… и еще бог знает за что!..»
Потому действовать требовалось без промедления. Действовать изобретательно, на­хально и быстро. Других вариантов не предполага­лось…
И, сунув покупку в карман, Сергей размашистым шагом напра­вился в отдел мужской одежды.
– Айл тэйк зис, – проходя мимо скучающего продавца-консуль­танта, ткнул он пальцем в какой-то серый в крапинку костюм.
Очнувшись, тот подхватил плечики с одежкой и поспешил за по­купателем в примерочную кабину. Пластиковая гармошка ширмы ос­талась неприкрытой, покупатель повесил на крючок возле большого зеркала ветровку и, забирая костюм, снова заговорил с продавцом:
– Хелп ми, плиз, приятель – нужен твой совет. А заодно одол­жишь мне пиджачок с бирюлькой. Давай-давай, иди-ка сюда…
Поняв только первую фразу, сотрудник торгового отдела с го­товностью вошел в ка­бинку и… получил ужасающий удар снизу тя­желым кулаком в че­люсть. Придерживая обмякшее тело одной рукой, клиент загородил проход ширмой, усадил бедолагу на пол и принялся поспешно сни­мать с него верхнюю одежду, дабы та не ус­пела запач­каться капавшей с подбородка кровью…
Спустя короткое время бывший спецназовец осторожно выгля­нул из кабинки и, улучив момент, проскользнул к вы­ходу. Черных усов на лице уже не было; на пиджаке красовался служебный бейдж с именем ни за что пострадавшего англичанина.
Проходя по второму этажу, он нашел наполненную легким мусо­ром пла­стиковую корзину, на первом этаже узрел и прихватил с собой совок с корот­кой метелкой…
У раздвижных стеклянных дверей торгового комплекса уже тор­чало несколько мужчин с подозрительным вниманием осматривав­ших каждого выходившего на Lisle Street человека. Их цепкие взгляды не заинтере­сова­лись шустрым «уборщиком», с галантной улыбкой пропустившим вперед даму. Стараясь не задеть мусорными принадлежностями по­путчиков, он с деловитой решительностью прошел вдоль стенки, скользнув равнодушно-усталым взглядом по одному из странных субъектов…
Слева, у середины огромного здания с включенными мигалками стояло с пяток полицейских машин; охранники правопорядка в лег­ких куртках с надписями «Police» на спинах и какие-то суетливые люди в штатских одеждах перекрывали пестрой пласти­ковой лен­той участок тротуара, на котором лежал труп лысого полно­ватого муж­чины. Покидав­шие «Trocadero» посетители косили на тело, раски­давшее руки в огромной луже крови. Тихо переговарива­ясь и качая головами, вы­нужденно сворачивали вправо – к подземному пе­реходу.
Скоро исчез в чреве подземелья и расторопный «уборщик»…

Париж. 30–31 августа
В Париже было еще теплее, чем в Москве – тетенька лилейным голоском рассказала пассажирам о температуре в районе аэропорта аж на трех языках: на русском, французском и английском. Артур в это время рассматривал «ми­лые» безделушки из «приколь­ного» мага­зинчика. Особенный восторг вы­звала упаковка жвачки – та­щишь двумя пальчиками верх­нюю пластинку, а тебе бац по ногтю подпру­жинен­ным капканом! Не сильно так – искры из глаз сыплются не дольше пяти секунд.
Предположив Оськину реакцию на сей «добрый» сюрприз, он сначала расплылся в улыбке, потом стер радость с лица, вздохнул и спрятал пакетик с по­купками в карман. Теперь и пошутить-то стало не над кем… Сашку он искренне любил как единственного друга и капкан, скорее всего, под­совывать не стал бы, а вот одной из занят­ных конфеток непременно бы угостил. Жуешь такую, жуешь, ничего не подозревая, глотаешь и… рот ста­новится фиолетово-черным,