Двадцатый — расчет окончен

в следующий раз я подожду, пока вас человек пять или шесть изнасилуют. Сначала в правильной, а потом в извращенной формах…
Анастасия поморщилась, мельком взглянула на пасса­жира, от­вернувшего голову в правое окно.
– Но в случае с этими… с…
– Педрилами, – ворчливо подсказал он.
– Да, верно. В случае с ними бояться изнасилования женщины просто смешно. Они скорее польстятся на вас.
– Ладно, тогда буду смотреть, как вам ломают ребра и топчут ки­лограммовыми башмаками.
– Я цела, как видите, – уже мягче сказала она. И наклонившись к нему, прошептала: – А вот если бы мы с вами загремели из-за этого инцидента в полицию, то пришлось бы долго объяснять, откуда у простого рекламного агента Андрея Викторовича Седова столь вели­колепные бойцовские навыки. Вы со мной согласны?..
– Да уж наплел бы что-нибудь господам полицейским – не впер­вой. И потом, почему турист из России не может обладать чер­ным поясом или иметь звание «мастер спорта» по боксу? – с не­охо­тою возразил тот. – При чем тут его основная профессия?
– И, тем не менее, Андрей. Я вас очень прошу, – совсем уж мягко произнесла девушка, коснувшись пальчиками мужской ладони.
– Хорошо, мадам, я буду осмотрительней, – окончательно сдался телохранитель.
Она улыбнулась:
– Вот и чудесно. Я слегка опаздываю, но ради такой милой сго­ворчивости готова вас подбросить…
Анастасия высадила его в двух кварталах от гостиницы. Вернув лицу прежнюю серьезность, и опять добавив громкости приемнику, попросила быть осторожнее и не опаздывать. Сухо кивнув, толкнула рычаг пере­клю­чения скоростей; салатный «Пежо» помигал поворот­ником, ныр­нул в сплошной поток транспорта и исчез из виду.
Дорохов потоптался на месте: выкурил сигарету, поглазел влево, вправо… И, не обнаружив ничего подозрительного, напра­вился в тот же супермаркет, расположенный напротив скромного прибежища для небогатых гостей Парижа. Ха­лявных денег в кармане было пре­доста­точно, поэтому к сегодняшней бутылке «Столичной» он решил при­совокупить нечто более разнообразное и сытное, чем вчерашний про­стенький набор холостяцкой закуски.
«Хм… Анастасия Игоревна… А ведь не уехала на своем «Пежо» – вернулась, подхватила! Хотя запросто могла и смотаться. Знать, не полностью потерянный для общества человек, – улыбнулся Артур своим мыслям и, переключившись на предстоящий «банкет» в номере возрадовался еще сильнее: – Эх, гулять, так гулять! Вчера я устроил тренировочный вечер, поэтому завтра после аналогичной порции водки хуже не станет!..»
Но радостные мысли поселились в голове ненадолго. На смену им пришло неприятное чувство беззащитности в ог­ромном мегапо­лисе, преследовавшее до самого супермаркета; в каждом встречном пеше­ходе опять мерещилась вра­ждебность, каждый второй автомо­биль с тонированными стеклами ка­зался подозрительным.
«То ли дело там – на войне, – вздыхал он, припоминая голово­ломные опера­ции своей группы, – одного беглого взгляда на бреду­щего по склону человека достаточно, чтобы по­нять: простой сельча­нин, разыскивающий отбившихся от стада овец, или «дух» из дозора банды Шаха­бова. Эх, мля… был бы рядом Оська!..»

Париж. 1 сентября
Очнувшись от сна, он жадно втянул в себя воздух, шумно и резко выдохнул. С минуту подышав полной грудью, тряхнул голо­вой, изумленно осознавая, что во сне чуть было не ли­шился жизни от не­хватки кислорода. Такое с ним иногда приключалось, ежели ноч­ные видения преподносили нечто ужасное, заставляющее затаить от пе­реживания и стресса дыхание.
Сегодня приснился Сашка, мчавший на своем белоснежном грузо­вике по Па­рижу. Мчавший, не зная куда, не ведая расположения улиц, мос­тов, площадей. И где-то там – впереди за поворотом, его подсте­регала гибельным монолитом та проклятая бетонная стена. Из ниот­куда до­носились строгие окрики инструктора по вождению. С фаль­шивой уве­ренностью тот подгонял, приказывал забыть о страхе, уве­личить ско­рость и гнать, гнать, гнать… И Оська гнал, выжимая из ре­вущего движка макси­мум лошадиных сил.
– Фух!.. – отбросил Дорохов одеяло; резко поднялся, сел на край постели и снова тряхнул головой, отгоняя остатки дурного наваж­де­ния.
Не считая ночных химер и пересохшего горла, последствий от вчерашнего ужина под холодную водочку не ощущалось – голова не болела и сообра­жала относительно бойко. По крайней мере, хватило одного корот­кого взгляда на часы, чтобы понять: на «свидание» с ма­дам он не опаздывает и в запасе еще достаточно времени для душа, бритья и нормального несуетливого завтрака.
И спустя полчаса свеженький