Двадцатый — расчет окончен

между стен. Следом наступила напряженная тишина; все уста­вились на пожилого мужчину, спешащего по сцене к микрофону.
Схватив стойку, он скороговоркой произнес длинную фразу по-француз­ски и так же быстро исчез за кулисами. Гости клуба возму­щенно за­шумели, большинство повернуло головы в противополож­ную от сцены сторону.
Анастасия побледнела…
– Что он сказал? – тронул ее плечо Дорохов.
– Все выходы из здания перекрыты полицией. Попросил не вол­новаться и оставаться на своих местах. Извинился за причиненные неудобства… – прошептала она.
– Думаете – по нашу душу? – пристально посмотрел он ей в глаза.
– Не знаю.
Она была растеряна и подавлена; от недавней беспечности не ос­талось и следа.
За полчаса пребывания в клубе, Артур успел не единожды ос­мотреть зал: выход из него имелся лишь один – широкий проем, об­рамленный блестящим металлическим наличником. Но те, кто бесно­вался на сцене: ди-джей и группа профессиональных танцоров, появ­лялись откуда-то сбоку. Стало быть, там находился еще один проход – в слу­жебные коридоры и помещения.
– Идемте, – потянул он девушку за руку.
Стараясь не привлекать к себе внимания, они осторожно двину­лись вдоль бара к сцене. Продолжая посматривать по сторонам, мо­лодой человек заметил появившихся в зале полицейских. Часть из них была одета в обычную форму – ту, что уже доводилось встречать на улицах Парижа. Другие смахивали на спецназовцев – верхнюю часть тела закрывали черные бронежилеты, головы были «упако­ваны» в матовые шлемы; в руках поблескивали короткие автоматы. Двое вели на поводках служебных собак…
– Черт… Откуда им про нас известно? – покусывал Дорохов губы. И поторапливал: – Скорее. Вон небольшая лесенка справа!
Рядом со стеной виднелся узкий металлический трап. Поднима­ясь по нему, они услышали сзади окрики, торопливые шаги… но ни оборачиваться, ни останавливаться не стали – проход за кулисы был уже рядом.
– Куда? – трепетно спрашивала агент, притормаживая перед раз­вилками длинного извилистого коридора.
– Хрен его знает! Давайте влево – в противоположную от глав­ного входа сторону. Должен же быть у них выход во двор или внутрь квартала.
Наконец, им повезло – впереди показалась лестница, соединяв­шая этажи.
– Надо рискнуть и попробовать спуститься, – предложил Артур, осторожно заглядывая через перила вниз и прислушиваясь.
– Решайте, Андрей, – кивнула женщина.
И он решил.
Подав спутнице рукою знак следовать за ним, потихоньку дви­нулся по ступень­кам. Она не отставала – стараясь не стучать тонкими каблуками, мягко ступала носками туфель по каменным плитам.
Когда сверху донесся топот и хор мужских голосов, они ус­ко­рили движение. И вот уж короткий полутемный аппендикс от лест­ничной площадки первого этажа пересекается полосой света длин­ного попе­речного коридора. «Лестница уходит дальше вниз – в под­вал, – мгно­венно подмечает бывший капитан, – сгодится в самом крайнем слу­чае. Спрятаться и переждать в подвале не получится – кинологи со своими пи­томцами разыщут. Но подвал устроил бы, если оттуда най­дутся другие выходы…»
Несколько шагов вдоль стены – к свету.
«Стоп!» – приказывает он жестом – из-за угла слышен топот. Но бе­жит один человек, а не группа. С одним справиться не трудно, даже если он вооружен, в бронежилете и в шлеме. Тому и обучали в Цен­тре.
Не оборачиваясь, левой рукой Дорохов заставил спутницу при­жаться к стене; сам же согнул правую в локте, сжал и отвел назад ку­лак. Сейчас… Еще мгновение и…
Фух!.. Мимо по коридору промчался подросток. Промчался, не заметив того, кто мог уложить одним ударом.
Кажется, теперь путь свободен. Но едва телохранитель двинулся к повороту, как в коридоре снова послышался шум…
И опять тот же жест, означавший: «замри!» Сам же напряженно вслушивается, стараясь понять, что этот шум означает и насколько опасен.
Нет, на сей раз все серьезней: решительные шаги нескольких взрослых людей, отрывистые команды, собачий лай…
– Назад! – приказывает молодой человек. – И снимите туфли. Живо!
Девушка напугана: шум нарастает и сверху. Они с Андреем отре­заны, окружены. Потому Анастасия безропотно слушается; бесшумно кра­дется за ним вниз – в темноту подвала…
– Осторожно, здесь ступеньки кончаются, – предупреждает он и щелкает зажигалкой. – Сюда!..
Парочка мечется между сырых стен. Какие-то стеллажи, кро­хот­ные закутки; запустение, мусор, запах плесени… И нигде ни на­мека на ле­стницу, на запасной выход.
Она на что-то наступает, морщиться от боли, пытается сызнова надеть туфли, но напарник торопит, тянет дальше – в пустоту…
А сзади опять торопливые