Двоих закадычных друзей — офицеров спецназа, угораздило остановить на проселочной дороге «уазик» с просьбой подбросить до госпиталя раненных сослуживцев. Из УАЗа начали стрелять, в итоге трое «мирных жителей» Чечни убиты. СИЗО, следствие, перспектива надолго потерять свободу… И вдруг странное предложение следователя военной Прокуратуры подписать некий документ. Но это лишь завязка романа. О том, что приключилось с друзьями, подписавшими «контракт» с таинственной «конторой», читатель узнает из дальнейшего текста.
Авторы: Рощин Валерий Георгиевич
извинились. Старший полицейский чин что-то назидательно буркнул на прощание, и парочка спешно покинула второй этаж…
– И что же он вякнул про Россию? Небось, какую-нибудь гадость?.. – тихо спросил молодой человек, спускаясь по лестнице в обнимку со своей «любимой подружкой».
Выйдя на улицу, она нервно повела плечиками, скидывая его руку; презрительно оглянулась на оказавшийся столь не гостеприимным « La Locomotive » и, облечено выдохнула:
– Нет, наоборот. Сказал, что ему нравятся русские. А если бы мы оказались американцами, так непременно растянул бы проверку до утра. И ночь бы мы провели в кутузке.
– Ха! Нормальный мужик!..
– Проводите меня до отеля, – оборвала девушка его смех.
– Не вопрос…
Сидя в салоне автомобиля и окончательно придя в себя после свалившейся неприятности, она аккуратно запахнула оставшиеся без верхних пуговок полы блузки, вернула лицу строгость, нахмурила брови и с металлическими нотками в голосе попросила:
– Андрей, пожалуйста, вычеркните из памяти все то, что произошло там… в подвале.
– А что произошло в подвале?
– Вы догадывайтесь, о чем я веду речь.
– Ах, об этом!.. – шлепнул он себя по лбу. – Ну, что вы, Анастасия Игоревна – я и сам мечтаю поскорее забыть тот кошмар! Терпеть не могу целовать и щупать, кого попало!..
И сдобрив сказанное отвратительной гримасой, отвернулся к окну. Но к своему удовольствию прежде заметил вспыхнувший гневом взгляд изрядно уязвленной женщины.
Расстались они сухо. Будто не было и в помине беззаботной прогулки по знаменитому мемориальному кладбищу, беспечной болтовни в клубе, стремительного бегства по закоулкам кулис от полиции. И того, хоть и вынужденного, но жаркого минутного поцелуя в подвальном мраке.
Рассчитавшись с таксистом, он собирался проститься здесь же, на улице, но Анастасия чуть не приказным тоном повелела:
– Поднимитесь со мной в номер.
Пожав плечами, Артур поплелся следом…
От поездки на лифте отказались – пошли лестницей. И пока петляли светлыми коридорами скромного отеля, она негромко наставляла относительно последующих действий:
– Происшествие в клубе вряд ли возымеет последствия, но на всякий случай нужно подстраховаться. Сейчас без промедления следует заняться сменой документов. И вам, и мне…
Четкость и отрывистость фраз в точности напомнили манеру разговора Александра Сергеевича. «Его школа. Японский конспиратор!.. – уныло подумал молодой человек, мягко ступая по толстому ковровому покрытию. – Такая же убежденная фанатичка. И такая же хитрая бестия – даже разговор завела в коридоре, а не в стенах номера, где могут стоять жучки…»
– …Приехав в гостиницу, переоденетесь в приличный костюм, рассчитаетесь за номер и отправитесь в аэропорт Орли. Там в автоматической камере хранения восточного терминала «Orly Ouest» поменяете старый комплект документов на новый.
– А спать, интересно, я когда буду?
– Вы не спать сюда приехали! – отрезала девушка.
Категоричность тона выбора не оставляла.
– И не перебивайте – времени мало, – отчетливо выговаривала она каждое слово, – запомните номер ячейки: двадцать два, сорок восемь.
– Запомнил.
– Шифр: двенадцать, ноль четыре, девятнадцать, шестьдесят один.
Он кивнул, повторяя про себя названные цифры.
– Одежду, в которой засветились под именем Андрея Седова, лучше выбросить. И последнее: завтра в девятнадцать тридцать встречаемся на Елисейских полях – улица Мариньи, у центрального входа в театр. Форма одежды – парадная. Вопросы?
– Что за театр? Их здесь считать умучаешься.
Она покосилась на него с превосходством знатока светской жизни и проронила:
– Театр Мариньи – самый именитый на Елисейских полях. К тому же расположен неподалеку от церкви Мадлен, куда вы изволили опоздать в первый день. Одним словом – не заблудитесь.
– В театре опять будем прохлаждаться и шариться по подвалам?
– Никаких подвалов! – фыркнула Анастасия. – Завтра мы должны сделать то, ради чего сюда приехали.
– Наконец-то! – возрадовался он.
– Только не говорите, что смертельно устали от Парижа, – съязвила она, поворачивая к одному из номеров. Вставив в замочную скважину ключ и открыв дверь, вошла внутрь. Включив свет в холле и, не пригласив Дорохова войти, бросила: – Все. До завтра!
Дверь шибанула по косяку перед самым носом Артура.
Ухмыльнувшись, он сунул руки в карманы и зашагал прочь…
Следующим вечером в оговоренный час он прогуливался по гранитным ступеням, ведущим к главному входу в театр Мариньи.
