Двадцатый — расчет окончен

с которым назначено ко­роткое рандеву, вам знать не нужно. Скажу лишь, что он будет один. Воз­можно, подсядет за мой столик или остановится рядом всего на пару секунд. Но… – тут Ольга Анатольевна сделала многозначитель­ную паузу, – когда я опо­знаю этого человека и прежде, чем он подой­дет, я на неко­торое время выйду в туалетную ком­нату – минут на де­сять, не больше. Это для вас послужит сигналом.
– И что я обязан сделать после сигнала?
– Ничего. Оставайтесь на месте и осторожно проследите за дру­гими гостями клуба.
– Хорошо. Как я дам вам знать, если замечу слежку или что-то подозрительное?
– Постарайтесь сесть не очень далеко, и в поле моего зрения. При появлении опасности достаньте платок и покашляйте в него. Догово­рились?
– Не вопрос. Тропа отступления?
– Что? – не поняла девушка.
– Сматываться при наличии «хвоста», будем каким образом?
– Там посмотрим, – неопределенно пожала она плечиками. – Главное успеть встретиться с тем человеком. Он работает под серьез­ным прикрытием, и за переданную информацию я переживать не стану – оказавшись у него, она уйдет к адресату почти мгновенно. А потом пусть нас берут с потрохами – все равно ничего не докажут.
Артур со скучающим видом посмотрел в окно и подумал: «Да, милочка, я слышал – французские тюрьмы получше наших. Однако по­чивать даже на здешних нарах у меня почему-то желания нет…»
Автомобиль бережно пронес их через весь город и остановился на набережной, где-то на юго-востоке Парижа.
Поморгав поворотни­ком, пустое такси бесшумно скрылось за уг­лом прилегающего к Сене квартала. Дорохов сам взял спутницу под руку и зашагал с ней вдоль хорошо освещенных фасадов зданий. Небо над городом потемнело – наступал вечер, но благодаря безум­ному буйству иллюминации, во­круг было светло как днем.
Он попытался определить цель похода по набережной. Повсюду пестрели подсвеченные маркизы небольших кафе и ресторанчиков, прямо на тротуарах возле домов стояли столики, меж которых сно­вали официанты… Но все это как-то мало вязалось с понятием «са­мый респектабельный клуб Парижа». Ближайшим и наиболее подхо­дящим объектом виделось ярко красное сооружение, похожее то ли на водо­напорную башню, установленную на барже, то ли на плавучий маяк. С берегом освещенная платформа маяка соединялась двумя уз­кими мостками. Посередине – между мостков горела неоновая над­пись «Le Batofar», та же надпись имелась и на красном борту нема­лого по раз­мерам сооружения.
«Черт его знает – клуб это или секция любителей зимнего купа­ния в Сене. Но, здесь умный человек встречу назначить не отважится. Свалить при случае некуда; единст­венный путь отступления – по мосткам», – решил Артур и взялся вы­сматривать другие объекты, претендовавшие на роль места для ответ­ственного рандеву. Однако, поравнявшись с алым маяком, девушка повернула именно к нему…
– Кто же додумался организовать свидание на этом… дебарка­дере?! – приглушенно возмутился телохранитель, поворачивая сле­дом.
– Чем он вам не нравится?
– Он не нравится мне двумя единственными выходами, между которыми десять шагов. Достаточно одного человека с оружием, чтобы перехватить или грохнуть нас обоих.
– Во вчерашнем клубе мы тоже не сумели отыскать запасного выхода, – парировала она.
– Замечательная логика! И что хорошего из этого вышло? К тому же, в ваш долбанный «Локомотив» пожаловало человек сорок поли­цейских, с собаками… И мы просто не успели.
Но и сейчас время для дискуссии истекло – до ближайшего, шат­кого деревянного сооружения, соединявшего «материк» с «самым респектабельным клубом» столицы Франции оставалось метров сто.
– Все, Антон Леонидович – разговорчики в строю! – одернула Ольга Анатольевна. – Я иду первой, вы заходите минут через пять. Друг друга мы не знаем.
Сокрушенно разведя руками, молодой человек спросил:
– В случае успеха разъезжаемся по гостиницам?
– Если встреча сложится удачно – подсаживайтесь за мой столик. Сделаем вид, будто познакомились и напьемся пива в честь оконча­ния операции, – улыбнулась она так, словно прощалась с ним на пару лет. Улыбка вышла слабой и выму­ченной – близился финал операции, и агент волновалась.
Глядя вслед, он явственно ощущал перемену: по ее сегодняшней нераз­говорчивости, по отсутствию шуточек и сурового приказного тона. Ощущал по тому, как прижималась в такси – было в этом по­рыве не только желание утаить смысл короткого инст­руктажа от так­систа, но и что-то от безысходности, беззащитности… Казалось, не­уверенность присутствует даже в походке женщины – шла она нето­ропливо, всем видом показывая праздность и намерение развлечься. Вместе с тем, в движениях