Двадцатый — расчет окончен

ефрейтор, осматривавший салон с другой стороны. – Только три трупа, а женщина дышит. Ра­нена…
– Так, все, парни – за работу! – скомандовал Дорохов. – Этих, что отправились к Аллаху – на обочину. Осишвили, Степанова и чеченку повезу в госпиталь сам, а вы останетесь здесь до моего возвращения или подхода наших.
Они быстро перетащили на край дороги окровавленные тела; усадили рядом с женщиной Степанова. Слегка пришедший в себя старлей доковылял до «уазика» сам и устроился справа от водитель­ского места.
– И вот что, парни, – тихо сказал Артур, прежде чем повернуть ключ в замке зажигания. – Если кто спросит – по машине вы не стре­ляли. Стрелял только я. Понятно?
– Понятно, – закивали бойцы.
– Но я думаю, до подобных вопросов дело не дойдет. Все, ждите…
Заскрежетал стартер, двигатель исправно заурчал. Юркий ав­то­мобиль развернулся на узкой дороге и помчался в ту сторону, от­куда приехал несколько минут назад.

– Хорошо… Что ты предлагаешь? – поднял взгляд усталых вос­паленных от бессонницы глаз генерал Верещагин.
Подполковник Волынов – представитель военной прокуратуры, сбил с сигареты пепел, поерзал на стуле…
Он уже успел посовето­ваться по данному делу со своим началь­ством, заручился поддерж­кой, озвучил соответствующие указания двум помощникам… А в ка­бинет к заместителю начальника Опера­тивной группировки заглянул скорее для проформы. Чтобы создать видимость совместно принятого реше­ния и не портить с вояками от­ношений. Зачем лишний раз де­монст­рировать свою независимость, власть?! С генералами надобно дру­жить, а не ссориться по всяким пустякам.
– Есть три варианта развития дальнейших событий, Максим Фе­дорович, – наигранно вздохнул он. – С какого начать?
– Давай с самого плохого.
– С самого плохого… А самый плохой вариант, товарищ генерал, случится, если мы с вами попытаемся замять это дело. Старейшины села, откуда были родом убитые чеченцы, уже бузят – письма с гон­цами собираются слать во все инстанции. Ну а дальше сами знаете: московские комиссии, правозащитнички, подленькие статейки в жел­той прессе…
– Знаю, – недовольно буркнул тот, – давай ближе к делу.
– А в результате и спецназов­цев, в конце концов, повяжут, и нас с вами погон лишат. Вместе с пенсией…
Максим Федорович глянул на него из-под кустистых бровей, рас­стегнул верхнюю пуговицу камуфлированной куртки, плеснул в ста­кан минералки; выпил одним глотком…
Моложавый подполковник напористо продолжал:
– Второй вариант самый простой – сдать всех участников рас­стрела. Их и было-то всего четверо: командир группы капитан Доро­хов, его заместитель – старший лейтенант Осишвили, ефрейтор Логу­тенко и рядовой Иванов…
– Повяжут, лишимся… Что-то я тебя не пойму, – перебил гене­рал-майор, – а то, что чеченцы везли в машине оружие, которое даже успело выстрелить, прежде чем спецназовцы открыли огонь на пора­жение – ты вообще не принимаешь во внимание?
– Если данные факты подтвердятся в ходе следствия, то они, без­ус­ловно, прозвучат на суде в качестве главных смягчающих обстоя­тельств. Зачтется и то, что отвезли раненную женщину в гос­питаль. Уверяю вас: много им не дадут. Организуем процесс где-ни­будь в Ставрополе или Ростове – подальше от Чечни; проведем соот­ветст­вующую работу с судьей… Возможно, парни вообще отдела­ются ус­ловным сроком.
Пожилой мужчина сызнова покосил на лощеного гостя. Смотреть в глаза проныре отчего-то не хотелось…
– Ну, а третий вариант? – нехотя спросил он.
Тот оживился:
– Вот насчет третьего варианта я и хотел посоветоваться! На мой взгляд, он наилучшим образом устроил бы всех: и командова­ние Группировки и мое ведомство, и общественность…
– Давай покороче, скоро совещание.
– Дорохов заявляет, что по машине стрелял только он, – придви­нулся к столу подполковник и начал торопливо излагать: – Но это за версту пахнет враньем – своих людей отмазывает.
– Ну, положим, его поведение понятно. Для нормальных лю­дей… Ты-то, конечно, хотел бы, чтобы он всю вину свалил на подчи­нен­ных. Так что ли?..
– Я бы хотел услышать от него правду, – вкрадчиво пояснил Во­лынов.
– Ладно. Дальше…
– Осишвили же утверждает, что он первым открыл огонь из та­бельного пистолета…
– Ты уже и его допросить успел? Он же в госпитале после силь­нейшей контузии!..
– Старший лейтенант чувствует себя удовлетворительно. Только слышит пока плохо.
– И что ты предлагаешь?
– Я предлагаю завести уголовное дело только на двух офицеров: на Дорохова и на этого… грузина. Ефрейтора и рядового используем в ка­честве свидетелей.
Верещагин