Две повести — «По следам Оборотня» и «Фиолетовое пятно» — рассказывают о борьбе органов Комитета государственной безопасности с агентурой иностранных разведок и другими государственными преступниками.
Авторы: Огнев Владимир
от великой силы, надо же таким богатырем уродиться.
Работали напряженно. За два дня были подготовлены и направлены ориентировки в органы КГБ областей, где жил и куда предположительно мог выехать Рачинский, сделаны все необходимые запросы.
Одновременно пытались восстановить возможно более полную картину жизни инженера в Долинске: как вел себя, где бывал, с кем имел знакомство.
Подолгу засиживались вечерами, подводя итоги сделанному, намечая новые мероприятия, обсуждая технику их исполнения. В орбите розыска появлялись все новые люди: с одними можно было побеседовать доверительно, у других приходилось получать нужные сведения, не раскрывая заинтересованности Рачинским (и, конечно, Колчиным); третьих следовало проверить, так как их контакты с Рачинским выглядели подозрительными.
Капитан Гребенщиков работал среди бывших соседей Рачинского. «Гиблую линию сунули, черта с два тут найдешь что-нибудь путное», — думал он, отправляясь в среду (в который раз!) на проспект Строителей, в новеньком, сверкающем свежей краской троллейбусе было свободно: час пик миновал. Ерзая на скрипящем кожаном сиденье, Евгений покусывал губы. «Какой-то он неуловимый, этот профессор. Опять напрасно еду».
Профессор политехнического института Вадим Александрович Громадский оказался дома. Живой, загорелый, подтянутый старик сам открыл посетителю. Усмехаясь, подтвердил: да, летом дома его застать трудно. Хобби такое…
Страстный любитель-садовод, профессор Громадский проводил на своем садовом участке все свободное время. Он, конечно, знает соседа, молодого инженера Рачинского. И еще в мае обратил внимание на то, что молодой человек, кстати, не состоящий в обществе садоводов, вечерами навещает сторожа коллективного сада.
— Что у них могло быть общего, Вадим Александрович? — интересуется Гребенщиков.
— Не знаю, не знаю. Право, не задумывался над этим, — хмурит брови профессор.
— А как фамилия сторожа? Как он выглядит?
— Фамилии не скажу, ни к чему мне было узнавать ее, молодой человек. А зовут Петр Степанович. Лет около пятидесяти-пятидесяти пяти. Высокий, светло-русый. Нос с горбинкой. Окладистая с проседью борода. Вот, пожалуй, и все, что могу сказать.
….Гребенщиков сидит в профессорском кабинете с маленькой чашечкой кофе в руке. Чашечка начинает предательски подрагивать, и, чуть пригубив, Евгений спешит поставить ее на стол.
— Извините, профессор, еще один вопрос. Как часто вы видели Рачинского у этого сторожа?
— Пожалуй, раза три-четыре. В июне он же, кажется, уехал…
С трудом скрывая возбуждение, помчался Евгений к товарищам. Возраст, приметы, имя… Неужели «Оборотень» живет в Долинске, у них под носом? Но почему же он не уехал с Рачинским? Впрочем, действительно ли Рачинский уехал, еще не установлено. Это же только предположение, что они намереваются уйти за границу.
Быть может, «Оборотень» просто избавился от партнера, чтобы не делить с ним будущие барыши?..
Почти двое суток ушло у Евгения на проверку сторожа. Увы, он оказался местным жителем, ничего общего с Колчиным не имеющим. А ларчик открывался просто: в своем дачного типа строении сторож устроил нечто вроде дома свиданий, за определенную мзду уступая его желающим. Не забывал при этом и снабжать гостей горячительными напитками, разумеется, по повышенным ценам, как в лучших ресторанах. Словом — обычный содержатель притона, спекулянт. И действительно Рачинский бывал у него, бывал для встреч с некоей Людочкой Александрович, легкомысленной и любвеобильной супругой постоянно разъезжающего по командировкам ревизора облпотребсоюза…
Кажется, это новая ниточка… Но и она быстро обрывается. Выясняется, что Людочка действительно горевала, проводив своего возлюбленного, что вначале даже порывалась съездить к нему в Челябинск, но довольно скоро утешилась. У нее новый любовник, ей уже дела нет до Рачинского.
И Гребенщикову приходится начинать все сначала…
Прошла неделя, началась вторая. А утренние доклады Климова начальнику управления оставались однотипными: намечавшиеся на день мероприятия выполнены, следы преступников пока не обнаружены.
Полковник Васильев, выслушав, молча махал рукой — работайте. Иногда взрывался, требовал материалы, изучал их и, убедившись, что все возможное делается, остывал, переходил на дружескую беседу, давал советы.
Новые сведения о Рачинском поступали ежедневно. Но в них не было главного: где он сейчас? Что же касается его личности, то Владислав Сергеевич Рачинский в анкете писал правду. Только
