Две повести — «По следам Оборотня» и «Фиолетовое пятно» — рассказывают о борьбе органов Комитета государственной безопасности с агентурой иностранных разведок и другими государственными преступниками.
Авторы: Огнев Владимир
Гусев пришел ко мне с «племянником», так он назвал молодого тонкогубого спутника. Он заставил меня поклясться на коране, что я сохраню в тайне их приход. Но я не боюсь нарушить клятву, ибо делаю это ради доброго дела, для блага людей, а не во вред им… Он хотел, чтобы я провел их за кордон. Он не боялся и холеры, хотя «племянник» дрожал, как хвост ишака, которого гонят рысью. Он не хотел объяснить, зачем ему нужно туда, что ищет он в чужой стране, но в глазах его была злоба…
Я отказался. Да он и сам видел, что я не могу идти, что болезнь скрутила меня. Эта болезнь и моя клятва — причины того, что ты видишь меня сегодня. Будь я здоров — я бы все равно отказался. Но ты нашел бы только мой труп… Я убеждал его, что сейчас перейти границу невозможно. Что он пойдет на верную смерть… Гусев долго сидел мрачный. Затем они ушли в ночь… Я, Сулейман Мирзоев, сказал все…
Тишину, воцарившуюся в комнате, нарушало только еле слышное шуршание движущейся магнитофонной ленты. Осипов резким движением выключил магнитофон.
— Да-а, — задумчиво протянул Рагимов. — Как меняются люди. Как становятся великими душой… Извините, Николай Иванович, за высокие слова, да разве можно о Сулеймане не сказать красиво?
— Констатируем факт, что преступники были вблизи границы с намерением перейти ее нелегально, но под давлением обстоятельств вернулись в Кизыл-Даг. — Осипов повернулся к Березкину: — Ну, а что удалось выяснить вам, Николай Иванович?
Лейтенант рассказал о своих наблюдениях и беседах с работниками гостиницы. Сейчас, после информации Осипова, его выводы обрели твердость и звучали весьма убедительно.
— Вчера вечером, — продолжал Николай, — закончив осмотр номера, я разыскал шофера такси, который увозил Рачинского на вокзал. Паренек говорит, что, высадив его у вокзала, сразу уехал с новыми клиентами. Таким образом, доказательств, что «Оборотень» и Рачинский уехали из Кизыл-Дага, фактически нет, и это обстоятельство меня очень беспокоит.
— А что скажете вы, Нурьягды Талеевич?
— Да, твердых доказательств этому нет, — ответил Рагимов. — Хотя после третьего числа ни того, ни другого в городе не видели. Я ознакомлю вас сейчас со всеми добытыми аппаратом отделения сведениями, однако должен предупредить, что принципиально нового в них ничего нет. Такое ознакомление больше нужно для того, чтобы вы могли правильнее оценить план дальнейших розыскных действий, который я намереваюсь предложить.
Рагимова прервал телефонный звонок. Выслушав какое-то сообщение, он коротко бросил в трубку:
— Занесите ее ко мне. Сейчас же. Шифровка из Долинска, — пояснил он присутствующим.
Через пять минут он уже читал доставленную молодцеватым шифровальщиком телеграмму.
— Три дня назад Рачинского видели в Верхнереченске. Вам, Николай Иванович, предлагается принять решение самому, целесообразно ли продолжать работу здесь, но подчеркивается желательность быстрейшего возвращения в Долинск.
— Я думаю, что главное мы уже знаем и, благодаря Сулейману, знаем точно: «Оборотень» стремится за кордон. Полагаю, что мне следует вылететь первым самолетом.
Лейтенант Березкин решительно поднялся с места.
— Не знаю, как сказать, — смущенно проговорил он. — Спасибо — не то слово. Но не найду другого, лучшего. Спасибо вам за помощь. Скажу по-восточному: нет больше радости, чем видеть друзей, нет горше горя, чем разлука с друзьями.
Алексей Петрович Климов и Саша Колосков встретили Березкина в аэропорту. Через час они сами вылетали в Верхнереченск, и майор хотел, как говорится, из первых рук получить информацию о результатах его командировки. А результаты эти, на взгляд Климова, были особенно важны потому, что, во-первых, четко определили одно направление расследования, позволяя сосредоточить на нем все силы, и, во-вторых, выявили самое слабое место в позиции преступников: они не подозревали, что Рачинский попал в поле зрения органов КГБ. Это было весьма существенно, ибо до тех пор, пока Рачинский не перешел полностью на нелегальное положение, пока он пользовался своими документами, его следы легче было обнаружить. Значит и сейчас, активизируя розыскные и следственные действия, надо продолжать заботиться об их конспиративности. Нельзя, чтобы преступники почувствовали — по их следу идут чекисты.
В таком плане и инструктировал майор Николая Березкина, остававшегося в Долинске для координации розыскных действий и проверки еще нескольких знакомых Рачинского по заводу
