Две повести — «По следам Оборотня» и «Фиолетовое пятно» — рассказывают о борьбе органов Комитета государственной безопасности с агентурой иностранных разведок и другими государственными преступниками.
Авторы: Огнев Владимир
Александр даже не сразу узнал его — так меняла чекиста одежда: клетчатая навыпуск рубашка, полотняные брюки, сандалии на босую ногу. В руках — несколько удочек, корзинка. Водрузив, наконец, себе на голову соломенную шляпу, Климов вылез из машины, взял у Березкина часть снаряжения.
— Будем брать Колчина здесь, — сказал он Колоскову. И, усмехнувшись, добавил: — Думаю, в таком виде подпустит к себе, не заподозрит, хотя мы и повторяем его маскировку.
Однако «Оборотень» чуть было не заставил чекистов вновь изменить их планы. Не успели Климов и Березкин отойти от машины, как на рации вспыхнула сигнальная лампочка и прозвучал зуммер вызова. Наблюдавший за Колчиным сотрудник докладывал: преступник идет к выходу из парка.
…Саше Колоскову, севшему за руль машины, хорошо видно, как к западным воротам парка с разных сторон приближаются преступник и чекисты. Правая рука Колчина в кармане. Вот они поравнялись. Еще секунда — и Березкин, выпустив из рук удочки, сжал «Оборотня» в своих медвежьих объятиях. Особое внимание — правой руке преступника, почти одновременно перехватил Климов ее запястье, сдавил, извлек из брючного кармана пистолет. Щелкнули наручники. Из внутреннего кармана пиджака Колчина вынут охотничий нож.
Колосков трогает машину с места, подгоняет ее к воротам парка. Через две минуты серая «Волга» уже мчит по улицам города. На заднем сиденье ее — три человека. Того, который в середине, бьет мелкая дрожь, он бел от злобы и страха, он знает — это конец.
…А в парке два мальчугана с удивлением рассматривают брошенные на аллее удочки. Чудо их появления необъяснимо, а соблазн завладеть — ох, как велик. Они не подозревают, что строгий начфин в свое время еще вычтет стоимость этого «инвентаря» из климовской зарплаты.
Жирное фиолетовое пятно расползлось по белой стене. От него, как от кляксы в школьной тетрадке, раскинулись в стороны пунктиры мелких брызг. В нижней части пятна — глубокая белая вмятина в штукатурке, из нее тонким прерывающимся ручейком сыплется известка.
Взгляд белесых, с расширенными зрачками глаз арестованного прикован к стене. Схваченный за локти двумя офицерами, он тяжело опускается на стул.
Это он минуту назад с силой метнул массивную чернильницу из зеленого стекла, целя ее в голову начальника следственного отдела управления НКГБ подполковника Севрюкова. Несмотря на возраст, стройный и гибкий в движениях, подполковник успел отклониться в сторону. Ударившись в стену, чернильница с глухим стуком упала на пол.
Внешне спокоен подполковник, только бледнее обычного его лицо с крупными резкими чертами, глубокими морщинами на лбу. Не дрогнут пальцы, разравнивающие на газетной полоске щепоть махорки. Той самой необычайной крепости махорки, что повсеместно заслужила неофициальное название «смерть немецким оккупантам». Терпкий табачный запах заполняет помещение, голубые, причудливой формы кольца дыма медленно поднимаются к потолку.
Арестованный, по-прежнему не отрывая взгляда от пятна на стене, неподвижно сидит на стуле, стоящем посередине скромного кабинета Севрюкова. Его впервые привели сюда. Привели потому, что уже неделю он упорно молчит на допросах, глядя куда-то мимо следователя. Молчит со дня ареста.
Севрюков, наклонившись, поднимает чернильницу, ставит ее на стол.
— На что вы надеетесь? — спрашивает он.
Голос подполковника звучит ровно. И не понять, спрашивает ли он об этой дикой вспышке, жертвой которой едва не стал сам, или имеет в виду упорное молчание подследственного. Покрутив регулятор негромко потрескивающего репродуктора, Севрюков прошелся по кабинету.
— Подумайте, Кротов. Пока я называю вас так, хотя вы такой же Кротов, как я Магомет. Вас взяли с поличным. Доказательства бесспорны…
Севрюков опускается в массивное, словно топором рубленое, деревянное кресло. Тянет к себе папку с бумагами, не спеша перебирает листки. Наступившую паузу прерывает громкий щелчок репродуктора. Торжественно строгий и чуть-чуть взволнованный, знакомый всем от мала до велика голос диктора произносит:
«От Советского информбюро.
Войска Третьего Белорусского фронта, перейдя в наступление, при поддержке массированных ударов артиллерии и авиации, прорвали долговременную, глубоко эшелонированную оборону немцев, прикрывавшую границы Восточной Пруссии, и вторглись в пределы Восточной Пруссии на тридцать километров в глубину и на сто сорок километров по фронту. В ходе наступления войска фронта овладели мощными опорными пунктами обороны противника — Ширвиндт, Наумиестис, Виллюнен…»
Арестованный
