Две повести — «По следам Оборотня» и «Фиолетовое пятно» — рассказывают о борьбе органов Комитета государственной безопасности с агентурой иностранных разведок и другими государственными преступниками.
Авторы: Огнев Владимир
эта анонимка с расчетом, что дойдет она до адресата после отплытия этих милых туристов, — усмехнулся подполковник.
— А писал, судя по почерку, действительно иностранец.
— Вот что, Павел Петрович. Перешли эти материалы в Долинск. По спецсвязи ориентируй их о выезде Рыбина. Да, в письме не забудь отметить инициативу этого паренька… Колоскова, кажется?
Подполковник встал.
— Пора по домам. Засиделись мы с тобой.
Веселый солнечный зайчик, отскочив от никелированной ручки сейфа, прыгнул на потолок, притаился в углу. Басисто, как майский жук, гудит вентилятор, гонит над столом теплую воздушную струю, играет уголком бумажного листа, прижатого тяжелым пресс-папье. Вентилятору по мере сил помогает знойный июльский ветерок, влетающий в открытую форточку. Он тоже настроен игриво: перебирает, раскачивает шелковые белые шторы, разносит по кабинету терпкий запах полевых цветов. Большой букет их в хрустальной вазе на приставном столике — подарок друзей. «Цветы, конечно, нарвали они возле стрельбища, а где сумели раскопать такую чудную вазу?» — думает Климов.
Другой подарок — транзисторный приемник «Спидола». Он скромно стоит за телефоном, молчит. Как будто понимает: юбиляр, хозяин кабинета, должен работать, ему нельзя мешать.
«Должен работать»… А мысли опять уходят в сторону, возвращаются в прошлое…
Вчера на собрании сотрудников управления майора Алексея Петровича Климова, месяц назад назначенного начальником одного из ведущих отделов, поздравляли с двадцатипятилетием службы в Советской Армии и органах государственной безопасности. Не часто доводилось Климову слышать столь высокую оценку своего труда — чекистов не балуют похвалами. И дружеские чувства проявляются обычно не в словах и подарках…
Двадцать пять лет… Нелегких лет… И не только потому, что они были заполнены трудом, трудом творческим, требующим постоянного напряжения мысли, а нередко и крайнего напряжения физических сил. Но и потому, что всегда нужно было учиться. Вечерний университет марксизма-ленинизма. Институт. Высшая школа КГБ. И все это — заочно… А сколько еще требовалось знаний, самых разнообразных знаний, черпать которые приходилось из книг, лекций, на вечерних курсах… И еще — страсть к литературе, искусству, страсть постоянно неудовлетворенная…
Едва расставшись со школьной скамьей, пошел Алешка Климов на фронт. Ранение, госпиталь, затем — СМЕРШ. Так называлась тогда контрразведка «Смерть шпионам». Почему мысли возвращаются к той поре? Может быть, напоминает о ней только что дважды перечитанное дело? Да, оно похоже на те, что приходилось вести им тогда, на фронте. Тоненькое, в неказистых корочках из шершавого картона; документы напечатаны, а чаще написаны от руки на оборотной стороне трофейных топографических карт, на тетрадных обложках, на грубой, с прожилками древесины бумаге.
«Следственное дело по обвинению Зандберга, он же — Зотов, он же — Кротов…»
Нет, не лирические воспоминания толкнули Алексея Петровича Климова на изучение архива. Разгадка — на листе бумаги, которым только что играл вентилятор и который перебирают сейчас беспокойные, нервные пальцы майора. Негромкий звонок телефона внутренней связи отрывает руку Климова от знакомого документа. Возвратившийся с заседания бюро обкома партии начальник управления приглашает майора к себе.
Иван Сергеевич Васильев, шумно дыша и вытирая большим платком взмокшую шею, расхаживал по кабинету. Приехал он возбужденным. Привычным движением растирал грудь: опять основательно покалывало сердце. На бюро обкома полковник Васильев докладывал о недостатках в деле охраны важнейших предприятий области, о нарушениях, ослабляющих режим секретности. Кое-кто из руководителей предприятий, оправдываясь, нападал на докладчика, обвинял его в непонимании первоочередных задач производства, в преувеличении опасности мелких, на их взгляд, нарушений. Разговор получился жаркий, полковник понервничал, но члены бюро поддержали его. В итоге был принят проект решения, подготовленный Васильевым. Забирая у Климова папку с материалами, Иван Сергеевич ворчливо сказал:
— К вечеру заходи с конкретными предложениями. А пока я сам это почитаю.
Ушел в примыкавшую к кабинету комнату отдыха, морщась, сунул под язык таблетку валидола и опустился в низкое кресло. Документов в недавно заведенном деле пока немного…
«Выписка из
