Две повести — «По следам Оборотня» и «Фиолетовое пятно» — рассказывают о борьбе органов Комитета государственной безопасности с агентурой иностранных разведок и другими государственными преступниками.
Авторы: Огнев Владимир
стянул с гвоздя фуражку.
— Ты, мать, как хочешь, а я в таком разе молчать не буду. Мы, чай, Поздняковы, рабочая кость, честь свою всегда блюли. Ворюг покрывать не можем. Ну, я пошел.
— Да куда пошел-то?
— Куда, куда. В милицию пошел, вот куда. Пусть разберутся. А ты помалкивай пока.
— Колоритная фигура этот Гаджибеков. Чувствуется, одна из крупнейших по всей цепочке, но… не последняя. И, может быть, не самая крупная, — лукаво поглядывая на Сашу, говорил Лютов. — Вчера он приехал на центральный почтамт, по междугородному автомату набрал номерок в Москву. Не знаю, о чем был разговор, но номерок примечательный, нашим московским коллегам известный.
Александр, заслушавшись, забыл о времени.
— Ого, без пяти девять, — прервал себя Лютов. И, взглянув на вскочившего со стула офицера, добавил: — Беги, беги, потом доскажу.
Когда, улыбаясь и весело насвистывая, Сергей Миронов сбежал с высокого крыльца центрального почтамта, на его плечо легла жесткая рука. Резко обернувшись, Сергей встретил насмешливый взгляд Гребенщикова.
— Ты как в эти края попал? Вроде бы не по пути.
— Понимаешь, Женя, — потупился Сергей, — очень уж близко я живу от управления. А по утрам полезно гулять. Вот и хожу дальней дорогой.
— Ну-ну. А что, пишет она или нет?
— Вот черт! Ты что, в Шерлоки Холмсы метишь?
— Элементарно, Сереженька. Когда я вижу возле почты молодого, холостого и красивого парня, да к тому же два месяца назад вернувшегося с курорта, что я могу подумать?
— Не пишет, — грустно сказал Миронов. — Обещала, а не пишет.
— Тогда ты письмецо поглубже в карман запрячь. А то торчит и громко так о твоей неискренности рассказывает.
— Да ладно тебе, — краснея, толкнул друга в плечо Сергей. — На других бы тренировал свою наблюдательность.
— А я так и делаю. Я, брат…
Выдержав значительную паузу, Евгений притянул шагавшего рядом Миронова к себе и продолжал:
— Знаешь, я вчера, кажется, нащупал что-то весьма и весьма…
— Кто? — сразу остановившись, повернулся к Гребенщикову Сергей. — На кого ты вышел?
— Да ты не задерживайся, нам не гулять, а торопиться надо.
Не в силах сдерживать дальше радостную улыбку, Евгений подхватил товарища под руку и, сокращая путь, они быстро пошли через парк, на ходу вполголоса обмениваясь новостями.
Из аэропорта Березкин по телефону вызвал автомашину и, не заезжая домой, направился в управление. Просмотрел накопившуюся почту. Положив перед собой ответ архива Министерства обороны, принялся старательно сверять перечисленные там фамилии с составленным в командировке списком, пополнять его новыми. Затем пошел в адресное бюро, где и просидел над своим бесконечным списком до позднего вечера, совершенно замучив дежурную.
Взбудораженный результатами проверки, долго сидел в своем кабинете перед телефоном. Раздумывал: сообщить Климову сейчас или подождать до утра? В ушах тоненько позванивало от усталости, от резких перепадов высоты при полете. Решив докладывать утром, снова начал перебирать, перечитывать свои записи, прокручивать магнитофонные пленки, выделяя все, что узнал об этом человеке. Отобрал те групповые фотографии, на которых было его изображение.
Домой шел медленно, жадно вдыхал влажный прохладный воздух. Усталость исчезла. Николая переполняли два чувства: глубокое радостное удовлетворение проделанной работой и нежность к тем, кто ждал его за слабо светящимся в ночи окном. Уже подходя к дому, резко повернул назад. В ресторане еще можно было купить козинаки, шоколад или что-нибудь подобное, в общем — подарки, «привезенные из командировки».
…Спал Николай беспокойно и проснулся рано. Заглянувшие в кухню утренние солнечные лучики застали его за бритьем — Березкин не признавал электробритв и по старинке тщательно выскабливал щеки отцовской золингеновской сталью. Плотно позавтракав (Николай не принадлежал к той категории людей, у которых волнения — будь они радостными или печальными — портят аппетит), на цыпочках, чтобы не разбудить домашних, вышел на лестницу и тихонько прикрыл дверь.
Звонок аппарата специальной связи разбудил Алексея Петровича Климова в шесть часов. Начальник группы радионаблюдения докладывал:
— Товарищ подполковник, снова «Бета» передал радиограмму для «Фиалки».
— Подожди, подожди, — Климов потер лицо, стряхивая остатки сна. — Ты о вчерашней передаче?
— Нет, товарищ подполковник. Радиограмма перехвачена только что.
— Хорошо.
