Две повести — «По следам Оборотня» и «Фиолетовое пятно» — рассказывают о борьбе органов Комитета государственной безопасности с агентурой иностранных разведок и другими государственными преступниками.
Авторы: Огнев Владимир
Отхлебнув кюммеля и поудобнее устроившись в кресле, доктор предался приятным воспоминаниям…
В небольшом, с наполовину заколоченными фанерой окнами бывшем классе бывшей сельской школы — два стола. За одним — офицер штаба мотопехотной дивизии армейской группировки «Митте» майор Файерморген, за другим — секретарь-переводчик. Они ведут опрос советских военнопленных. В углу, в бог весть откуда взявшемся здесь глубоком кожаном кресле — обер-лейтенант. Серо-зеленая шинель наброшена на плечи. Длинные, покрытые рыжими волосами пальцы поглаживают козырек фуражки. Взгляд холодный, высокомерный, слегка скучающий. Это он — представитель абвера, сотрудник штаба «Валли» — Штреземанн. Впрочем, тогда он носил другую фамилию — Франке. Кстати, тоже не собственную, не родовую. Штреземанном он стал позднее, после войны…
— В лагерь, — устало бросает Файерморген. — Следующий!
Конвоир вталкивает в класс молодого долговязого солдата.
— Фамилия, имя, часть, кто командир? — привычно, монотонно вопрошает переводчик.
— Сырмолотов я, — испуганно моргает солдат. — Федор Сырмолотов… Да я не пленный, — торопливо, сбиваясь, начинает бормотать долговязый. — Я сам… сам к вам пришел. Убег я от них, от советских…
На щеке обер-лейтенанта Франке слегка дрогнул мускул. Кого же напоминает ему этот замызганный, грязный ублюдок? Тренированное воображение снимает с лица солдата грязь и кровь, накладывает на стриженую голову мягкие светлые волосы с модной челкой, отсекает рваный ворот гимнастерки, заменяя его черным с серебряным шитьем воротником форменного мундира. Поразительное сходство. Вылитый унтерштурмфюрер Реслер. Человек из ведомства Гиммлера, недавно откомандированный в штаб «Валли» из СД. Франке уже ломал голову над тем, как избавиться от нежеланного соглядатая и конкурента…
Внешне пленный солдат почти копия Реслера. На этом, пожалуй, можно сыграть… Обер-лейтенант поднимает руку:
— В мою машину. Документы — сюда, у себя никаких отметок прошу не оставлять. Продолжайте, пожалуйста.
— Следующий! — рычит Файерморген. Его коробит тон обер-лейтенанта, младшего по чину, но, увы, имеющего право распоряжаться. А Франке-Штреземанн вновь безразлично застывает в кресле.
…Подполковник фон Герлиц по достоинству оценил предложение Франке. Больше того, он сам принял деятельное участие в разработке плана внедрения в Россию перспективнейшего агента, наилучшим образом зарекомендовавшего себя в СД и абвере, — Отто Реслера. План получил одобрение высокого начальства. Все были довольны. Впрочем, Штреземанн не будет утверждать, что был доволен и сам Реслер: возможно, он мечтал об иной карьере.
Три месяца прожил Реслер бок о бок с Сырмолотовым на специально отведенной для них даче. Официально унтерштурмфюрер числился в командировке. Большую часть времени они проводили в беседах. Говорили за работой (Реслер изучал и трудовые навыки подопечного), за выпивкой, на отдыхе, перед сном…
…Несчастные случаи во время войны нередки. Однажды, возвращаясь из командировки, «Реслер» погиб, «подорвавшись на партизанской мине». Состоялись пышные похороны. Потом… в Долинске появился «Сырмолотов».
В тысяча девятьсот сорок четвертом году связь с «Фиалкой» прекратилась. Пропали без вести агенты-связники Шредер, Зандберг…
…Третий рейх перестал существовать. Казалось, на «Фиалке» можно было поставить крест…
Приглушенно, с мягкими переливами, пробили старинные стенные часы. Штреземанн открыл глаза, потянулся. Заперев и поставив под сигнализацию сейфы, проверил перед зеркалом состояние своего туалета и четкой, размеренной походкой направился к выходу. Настало время ехать к шефу.
— Если не ошибаюсь, вы предпочитаете болгарские? Закуривайте, пожалуйста, Анатолий Степанович, — подполковник Климов придвинул инженеру Шушарину пачку сигарет «Родопи». — И очень прошу рассказать поподробнее. Для нас могут оказаться важными самые мелкие детали.
— Я, Алексей Петрович, не детектив, может, чего и не усмотрел, не взыщите. Все ваши инструкции я выполнил в точности, хотя не скрою, поначалу роль этакого Дон-Жуана, как говорится «с ходу влюбившегося» в первую встреченную нами в НИИ женщину, давалась мне нелегко. Опыта, понимаете, не хватало, да и систему Станиславского я не изучал. Недосуг было. Все точными науками занимался. Кстати, эта лаборантка Леночка, через которую я информировал Евгения Андреевича о текущих делах, она… э… действительно незамужняя?
