Две повести — «По следам Оборотня» и «Фиолетовое пятно» — рассказывают о борьбе органов Комитета государственной безопасности с агентурой иностранных разведок и другими государственными преступниками.
Авторы: Огнев Владимир
— Почему это вас интересует, Анатолий Степанович?
— Ну, я думаю, военной тайны здесь нет. А девушка очень симпатичная. И умна… Не предполагал наличия у женщин таких способностей к аналитическому мышлению.
— Действительно незамужняя, — улыбнулся Алексей Петрович. — И все, что она вам о себе рассказывала — тоже соответствует действительности. Вас никто не собирался вводить в заблуждение.
— Да, да. Понимаю. Это была моя задача — ввести в заблуждение Федора Семеновича. С этим, полагаю, я справился. Сырмолотов — не химик. Во всяком случае не крупный специалист в этой области. Уверен, он до сих пор находится в убеждении, что держал в руках подлинные материалы с химическими формулами нового ракетного топлива, сведениями о способах применения катализаторов и… итоговыми выкладками об эффективности этого горючего. Должен сказать, что если данные действительно попадут на Запад, там надолго запутаются в решении проблемы.
— Анатолий Степанович, вы не будете против записи вашего рассказа на пленку?
— Помилуй бог! Почему бы я стал возражать?
— Евгений Андреевич, включите, пожалуйста, магнитофон. И подсаживайтесь к нам поближе.
Гребенщиков, в начале беседы скромно устроившийся у окна, перешел к столу, поставил на него микрофон, щелкнул переключателем.
— Итак, начнем, Анатолий Степанович?
— Да. В общем, прибыли мы: полковник Зимин, Сырмолотов и я в Нижнеуральск. Встретили нас хорошо, приветливо. Поселили прямо на территории научно-исследовательского института, за городом. В маленьком общежитии гостиничного типа, в комнате на троих. Работали все трое тоже вместе, то есть в одном кабинете, но каждый по своей теме. Секретные бумаги получали и сдавали в спецчасть в строго определенные часы… Потом, по указанию Евгения Андреевича, разумеется, — Шушарин улыбнулся и отвесил капитану иронический полупоклон, — я срочно «влюбился» в лаборантку Леночку. Вечерами стал позволять себе отсутствовать, а иной раз и днем отлынивал от дел… А через три дня Зимин заболел, уложили его в госпиталь. Полагаю, не без вашего участия уложили, — снова с лукавинкой улыбнулся Шушарин. — Строгий был руководитель. Тут, без начальства-то, я совсем «распоясался». Оставлю документы в папочке на столе, этак подмигну Федору Семеновичу, попрошу его присмотреть, а сам — на свидание… Но смотрел, точнее наблюдал за всем не менее внимательно, чем при важнейшем научном эксперименте. И, должен сказать, заметил прелюбопытнейшие детали…
Проводив инженера, Алексей Петрович Климов собрал оперативную группу. Присутствовал на совещании, проходившем на этот раз в кинозале, и срочно выздоровевший представитель военной контрразведки, заместитель начальника Особого отдела округа полковник Зимин. Он и положил начало, если можно так выразиться, серии сообщений: полковник изложил результаты своих наблюдений за Сырмолотовым, начиная с первого знакомства у директора завода имени Калинина и кончая последней встречей в Нижнеуральске. Затем Алексей Петрович зачитал рапорт сержанта Савельевой (лаборантки Леночки). Внимательно прослушали запись беседы с инженером Шушариным. Инженер-майор Барков прокрутил снятый скрытой камерой фильм об особенностях времяпрепровождения гражданина Сырмолотова в Нижнеуральске.
Крупицы собирались воедино, образуя сложные цепочки фактов. Случайные звенья при строгой критике и всестороннем анализе распадались, исчезали. Бесспорные, логически строго обоснованные заключения срастались в единую систему доказательств и выводов. Да, теперь у чекистов появились неоспоримые доказательства шпионской деятельности Сырмолотова. Среди них — отпечатки его пальцев на документах, которые он не должен был, не имел права брать. Кинокадры: в укромном уголке институтского парка Сырмолотов, настороженно озираясь, перезаряжает миниатюрный фотоаппарат; склонившись над столом, он ведет записи в блокноте особой, не извлекавшейся при посторонних авторучкой, не оставляющей видимых знаков на бумаге; отогнув подкладку в своем чемодане и изнутри отвинтив металлический уголок, прячет в открывшийся тайник маленькую кассету…
Выводы вытекали из этих и многих других, более мелких деталей поведения подозреваемого, отмеченных наблюдавшими, но пока еще не облеченных в форму юридических доказательств.
Дядя Сергея Миронова, боцман солидного, не раз огибавшего земной шарик сухогрузного судна торгового флота, через каждые два-три года обязательно навещал родню. Еще в ранней юности Сергей научился у него яркому и весьма образному выражению эмоций,
