Две повести — «По следам Оборотня» и «Фиолетовое пятно» — рассказывают о борьбе органов Комитета государственной безопасности с агентурой иностранных разведок и другими государственными преступниками.
Авторы: Огнев Владимир
госбезопасности Чехословацкой Социалистической Республики, — сверяясь с записью, сообщил дежурный. — Он ждет в приемной. Я попросил Леночку напоить его чаем и занять чем-нибудь до вашего прихода. Документы проверил.
Климов хмыкнул, машинальным движением сдвинул шляпу на затылок — принимать гостей из-за рубежа ему еще не доводилось. Да и не вовремя, дел невпроворот.
— По-русски-то он хоть говорит? — спросил старшего лейтенанта.
— Отлично говорит. Почти без акцента.
— А надолго к нам?
Дежурный неопределенно пожал плечами — это, дескать, не в моей компетенции.
— Гостиницу ему закажи, — Климов потер подбородок. — И позаботься, чтобы был отдельный номер с телефоном и прочими удобствами. Все-таки гость.
Выйдя в коридор, Алексей Петрович в задумчивости остановился. Увидев входившего в вестибюль Гребенщикова, окликнул его.
— Слушай, Евгений Андреевич, не в службу, а в дружбу. Там, наверху, меня заграничный гость ждет, наш чешский коллега. Принять надо, как говорится, на должном уровне. — Подполковник извлек из бумажника десятирублевку. — Представительского фонда, сам знаешь, у нас нет, естественно, и запасов на такой случай не водится. Бери машину, заскочи ко мне домой, возьми баночку кофе растворимого, рюмок несколько, чашек. Потом в магазин… Все это отдай Леночке. Я начну беседу, а она пусть быстренько кофе заварит и занесет нам все это хозяйство.
Гребенщиков понимающе и, как показалось Алексею Петровичу, сочувственно улыбнулся, бросил по привычке короткое «есть» и устремился к выходу. Климов поднимался по лестнице, пытаясь восстановить в памяти скудные свои познания в братских славянских языках…
— Добрий дэнь, судруг Гавличек, — не очень уверенно произнес он, входя в приемную. — Здравствуйте, Лена.
Навстречу Климову поднялся немолодой, с седеющими висками мужчина. Модная прическа, тонкие, аккуратно подстриженные усы, белая сорочка с тонким черным галстуком и тщательно отглаженный штатский костюм придавали ему несколько франтоватый вид. Он по-военному пристукнул каблуками:
— Здравия желаю, товарищ подполковник.
Крепко пожали друг другу руки.
— А как вы узнали, что я словак? — спросил гость.
— Профессиональная тайна, — улыбнулся Алексей Петрович, понятия не имевший, что приветствовал коллегу не на чешском, как ему казалось, а на словацком языке, случайно запомнившейся фразой. — Что ж, пойдемте ко мне?
— Я доставил в Москву, в Комитет государственной безопасности, некоторые материалы, касающиеся нашего общего объекта заинтересованности — Фрайхмана, — неторопливо, подбирая слова, говорил Ярослав Гавличек. — Мы долго искали его, чтобы потребовать выдачи властям республики для предания суду за преступления против чехословацкого народа. Оказывается, вы его нашли. Мало того, сегодня он должен приехать в Долинск.
— Фрайхман? Но нам такой не известен.
— Это подлинная… настоящая фамилия того, кто ныне является «сотрудником коммерческой фирмы», Зигфридом Штреземанном. Того, кто совершал преступления и в России: в штабе «Валли» он служил под псевдонимом Франке.
— Вот оно что!
— Да. Мы получили из КГБ СССР запрос и информацию о Штреземанне. И довольно быстро, работая вместе с болгарскими друзьями, установили, что он — разыскиваемое нами лицо. Нам же прислали тогда и фотографии, и словесный портрет, и даже отпечатки пальцев…
Капитан Гавличек открыл замки своего «атташе-кейс» («дипломата» — как у нас стали называть портфели этого типа), извлек из него объемистую серую папку.
— В конце тысяча девятьсот сорок четвертого года, когда был казнен Канарис, а абвер вошел в РСХА
, Зигфрид Франке появился в Чехословакии.
…Сердита была эта зима в Моравии. Семнадцати лет я стал разведчиком у партизан. Трудно было. Леса у нас не такие, как в вашей стране — все вычищены, просматриваются далеко. Холмы да глубокие лощины выручали немного. А главное, что выручало — любовь и помощь народа. Зимой мы больше в селах базировались, малыми группами, у верных людей. В отрядах партизанских много было русских — бывших военнопленных, бежавших из лагерей. И немецкие антифашисты вместе с нами дрались. А советское командование забрасывало уже к нам парашютистов — специальные группы русских, чехов и словаков — для помощи партизанам, для координации их действий.
В это время и стали появляться в наших краях лжепартизанские группы из немцев, власовцев и предателей чешского народа — агентов СД и гестапо. Население, принимая их за партизан, укрывало,
