Тихий городок гудел, как растревоженный улей. Ведь совсем недавно в овраге нашли мертвую Авдотью-молочницу, а теперь еще на пустыре обнаружили зарезанную бабу… Судебный следователь Дмитрий Колычев листал пожелтевшие страницы дела по убийству Матильды Новинской, произошедшему десять лет назад.
Авторы: Ярошенко Елена
опробовать… И от того еще страшнее становится, аж внутри все дрожит и колотится. А этот хромой так и не вернулся. На бабу отвлекся, стало быть… Я тогда еще не знал, что он ее до смерти зарезал, думаю, так, учит тумаками… Потом пожар начался, я тушить побежал — не ровен час пламя на другие склады перекинулось бы, где мой товар пристроен, то-то убытки бы были немереные… А хромой этот уже на пожаре ко мне обратно же подвернулся, ножик к ребрам приставил и говорит: «Или, пес, крест целуй на том, что язык за зубами держать будешь, или я тебя сей же час жизни лишу! Тут в суматохе никто и не заметит. Зла за бабу я на тебя не держу, но ежели о том, что было, пикнешь — горько жалеть придется…» Вот теперь все как на духу говорю, раз он, ирод, уже в остроге. А прежде не мог, ваша милость, не судите — жена, дети малые…
Прокурор Хомутовский, ознакомившись с материалами дела об убийстве Трофимкиной, остался доволен ходом расследования.
— Прихватили этого Дугу, прихватили голубчика, — сказал он, закрывая папку. — Ну что же, с божьей помощью найдем связь с двумя первыми убийствами, и можно готовить дело к передаче в суд. Постарались вы, Дмитрий Степанович. Теперь побыстрее бы признания во всех трех убийствах добиться — и с рук долой. Я уж в уме прикидываю, как буду выступать на процессе… Дуге не то что каторга, Дуге виселица грозит — шутка ли, три убийства беззащитных женщин! Хотя сейчас суды стали мягкие… Присяжные вечно во всем сомневаются. К тому же Дума три недели назад отменила смертную казнь, за исключением особых случаев. Но три убийства — случай особый.
— Да вот насчет трех убийств у меня есть сомнения, Викентий Полуэктович.
— Что значит — сомнения? Это вы, батенька, о чем?
— В убийствах Авдотьи Кочергиной и Антонины Феофановой просматривается другой почерк.
— Это вы из ваших новомодных заграничных научных теорий выводите, про почерк-то?
— Да нет, тут все просто — удары женщинам наносились правой рукой, каждая получила по три ножевых удара, причем расположение ран…
— Те-те-те, батенька мой. Как же вы любите всякие умствования! Поверьте мне, старику, не доведут они вас до добра. Сами же заметили — тут все просто: кто один раз мог женщину убить, мог это сделать и другой раз, и третий. Дуга убил Трофимкину и на убийстве попался. Он, как теперь известно, равно владеет и правой рукой, и левой, стало быть, какой рукой ловчее ему было, такой нож и хватал. А два он удара жертвам нанес или три — это уж как получилось. Зарезать человека, женщину нелегко, тут обезуметь надо, чтобы нож в дело пустить. А обезумевший человек ударов считать не будет. Два там или три… Как вышло, так и вышло. Вы уж, господин судебный следователь, извольте подвергнуть эти дела доскональной проверке на предмет причастности Дуги ко всем трем убийствам. И самым внимательнейшим образом.
— Да проверяю уже, Викентий Полуэктович. По убийству Феофановой у Дуги алиби — гулял в тот вечер на свадьбе у соседа.
— А по убийству Кочергиной алиби нет?
— Нет. Правда, он дежурил и видели его люди вечером на пристани у амбаров, но, конечно, мог отлучиться. Мог и до оврага дойти, хотя с пристани туда далековато, а Макару на хромой ноге ковылять и совсем несподручно, но в принципе мог и успеть подкараулить Авдотью, убить и вернуться.
— Вот видите, Дмитрий Степанович! По убийству Кочергиной алиби у Дуги нет. И дойти до амбара он, в принципе, мог! А свадьба соседа — это тоже алиби сомнительное. Знаю я эти простонародные свадьбы… Через час после начала гулянки все уже пьяные в стельку, и никто лыка не вяжет и ничего толком не помнит — кто плясал, кто в сенях дрался, а кто под столом валялся… На часок из-за стола выйдешь, никто и не заметит! Как раз очень даже убедительно выходит — напился Макар на свадьбе, кровь в голову ударила, пошел пройтись на улицу, охладиться, там увидел одинокую девушку, стал приставать… Она резко ответила, вырвалась, попыталась убежать. Дуга рассвирепел, выхватил спьяну нож — и все, бедняжки Тонечки больше нет на свете. Что-то подобное и случилось. Я просто-таки вижу эту картину… Вы покопайтесь в этом деле, Дмитрий Степанович, покопайтесь — толк будет. Не обошлось тут без Дуги, поверьте.
Через три дня после того, как Дуга оказался в камере арестного дома, на пустыре за садами Царицынской улицы циркачи нашли еще одну убитую женщину.
Господину Арнольди, услышавшему, что клоуны, возвращаясь ночью из трактира, чуть не наступили на очередной труп, сделалось дурно. Первым его порывом было собрать шатер и немедленно бежать из проклятого городишки, куда занесла его цирковую труппу нелегкая. Но, успокоившись, он поразмыслил и решил, что правильнее будет остаться в Демьянове, чтобы показать, что цирковые артисты ни при чем, бояться им нечего
