Тихий городок гудел, как растревоженный улей. Ведь совсем недавно в овраге нашли мертвую Авдотью-молочницу, а теперь еще на пустыре обнаружили зарезанную бабу… Судебный следователь Дмитрий Колычев листал пожелтевшие страницы дела по убийству Матильды Новинской, произошедшему десять лет назад.
Авторы: Ярошенко Елена
христианских душ. А, Тарас Григорьевич? Вам ведь жалко убитых женщин, я знаю…
— Вынужден согласиться. Хорошо, Дмитрий Степанович. Но больше никого из полицейского участка, даже самых надежных хлопцев привлекать не будем. Знать все должны только вы, я и ваш Васька. Если что, мы втроем убийцу скрутим, а если оскандалимся с вашей затеей, так хоть звону по городу не будет. Я вам уже говорил — меня в демьяновские исправники прочат, а ежели затея ваша провалится, не только без назначения, без места можно остаться. А я человек семейный…
— Тарас Григорьевич, кто не рискует, тот не выигрывает! В случае удачи вас не только уездным исправником — полицмейстером в губернский город поставят. Ну, а в случае провала — беру всю вину на себя.
— Нет уж, и жамки, и тумаки — пополам! Я за чужими спинами никогда не прятался.
Глядя вслед уходящему Колычеву, Тарас Григорьевич покрутил ус и сказал сам себе:
— Ох, лышенько! Шо ж це таке будэ?
Дмитрий ненадолго зашел в свой служебный кабинет в здании судебных установлений, и как на грех оказалось, что товарищ прокурора Голубев, мрачный и относительно трезвый, сидит в кабинете и читает следственное дело.
— О, Дмитрий Степанович, здравствуйте! Полдня вас жду…
— Да я тут все по делам следствия…
«Только Голубева и не хватало, — раздраженно подумал Дмитрий. — Как бы его вывести из игры на сегодня? Но только, чтобы он ни о чем не догадался, не сообщил бы прокурору Хомутовскому и тот, не дай бог, не вмешался. А то ведь все испортят!»
— Я, господин Колычев, просмотрел составленный вами план местности по убийству крестьянки Кочергиной. — Голубев брезгливо вытащил из папки с делом один документ. — Надо признать, батенька, не сочли вы нужным как следует поработать. Впрочем, у вас, несомненно, и опыт в таких делах небольшой, так что грех вас судить… Думаю, нам следует отправиться вдвоем к месту преступления и составить более подробную схему. Я вам покажу, как это делается…
— Извольте, извольте, господин Голубев, я с большой радостью приму от вас любую помощь. Но только умоляю: зайдем по дороге в трактир — поесть горячего. Я с утра ползал по пустырю, по сырой канаве — убийства Феофановой и Мятлевой разрабатывал, маковой росинки во рту не было. И если позволите, маленькую рюмочку выпил бы — ноги промочил, боюсь заболеть.
Голубев не только клюнул, но и полностью заглотил наживку.
— Ну что ж, тут я составлю вам компанию. Пообедать действительно не мешает — самое время. А уж после обеда сразу в овраг, рисовать схему. Дело прежде всего, голубчик!
Как только на столе расставили закуски, Дмитрий предложил первый тост:
— Позвольте, господин Голубев, поднять бокал в вашу честь! Вы оказываете мне неоценимую помощь в деле следствия. Вы — настоящий знаток юриспруденции, всех нюансов следственного процесса, и я надеюсь, под вашим руководством мы сможем добиться успеха!
Польщенный Голубев выпил, а Дмитрий незаметно выплеснул содержимое рюмки под стол.
— Позвольте еще по рюмочке за тесное сотрудничество прокуратуры и судебного следствия и за наш общий успех в деле насаждения законности!
Голубев снова с чувством опрокинул рюмку. Выпивка шла, что называется, на старые дрожжи, и он быстро хмелел.
Когда обед в трактире завершился, Колычев отправил официанта взять извозчика. Втроем с официантом и возницей они загрузили мертвецки пьяного Голубева на сиденье пролетки, и экипаж, грохоча по камням мостовой, увез его домой, отсыпаться.
«Нехорошо пользоваться человеческой слабостью, — думал Дмитрий. — Но, увы, что еще оставалось? Слишком серьезная операция намечена на вечер, пусть недреманное око прокурорского надзора ее проспит».
Обряжать Василия, превращая его в прислугу женского пола, начали заранее. Грудь и живот парня закрыли овальным металлическим подносом, шею Васьки Колычев лично обмотал бинтом, пряча в нем плоские медные пластины. Василий жаловался на большое неудобство от такой защиты, но хозяину так было спокойнее — не хватало еще всерьез рисковать Васиной жизнью.
Дусино платье оказалось тесным и коротким для рослого парня. Когда платье стали натягивать поверх подноса, оно затрещало по всем швам. Колычев пообещал Дусе купить новое платье, муслиновое, в розочках, как у барышни, и безжалостно подпорол швы, особенно в талии, чтобы Васе было удобно двигаться. На спине платье не застегивалось, его кое-как стянули булавками.
Дусе велели бегом бежать на ярмарку, пока торговали платочные ряды, и принести большую шаль. Эта шаль с малиновыми розами и бахромой была тоже обещана Дусе после того, как Васька один раз в ней пройдется. Шаль удачно прикрыла и разошедшуюся застежку, и слегка
