Тихий городок гудел, как растревоженный улей. Ведь совсем недавно в овраге нашли мертвую Авдотью-молочницу, а теперь еще на пустыре обнаружили зарезанную бабу… Судебный следователь Дмитрий Колычев листал пожелтевшие страницы дела по убийству Матильды Новинской, произошедшему десять лет назад.
Авторы: Ярошенко Елена
мне кажется, что наша партия просто-таки нашпигована агентами охранки…
— Вот-вот! И мы, между прочим, так и не свели счеты даже с теми, кого смогли разоблачить. А ведь их смерть была бы уроком для слабых душ в партии.
— Ты о Татаринове?
— О Татаринове. И об этом попике, Гапоне. Сволочь, заварил кашу, а потом выдал всех, кого только мог. Ну, ликвидацию Гапона взял на себя Рутенберг, он справится. А уж Николай Татаринов — прости, Боря, — на твоей совести. Это вы тогда развели всю эту интеллигентщину — комиссии, расследования, задушевные разговоры… А не признаться ли тебе, голубчик Татаринов, в том, что ты сотрудничаешь с полицией? А не облегчить ли душу перед своими товарищами? И что в результате? До сих пор Татаринов жив, здоров и наслаждается свободой! Кстати, те из наших, кто вышел из тюрем после октябрьского манифеста, говорят, что в ходе следствия человек, похожий на Татаринова, участвовал по заданию полиции в их опознании.
— Так все же Татаринов или некто, похожий на Татаринова?
— Какая теперь разница — Татаринов там был или некто похожий? Мы не можем рисковать и ставить на карту наше дело! Для Татаринова теперь нет места на этом свете. И помни, эта ликвидация — на твоей совести!
К концу декабря, когда стало ясно, что восстание в Москве провалилось, видные социалисты-революционеры от греха подальше перебрались из Петербурга в Финляндию.
Там, на Иматре, в уютной гостинице «Turisten» был намечен общепартийный съезд. Гостиница принадлежала члену финской партии Активного Сопротивления Уно Сирениусу, и эсеры могли не только спокойно проводить заседания съезда, но и весело встретить Новый год, не опасаясь за свою безопасность. Все-таки финские товарищи поддерживали эсеров как никто. В любое время приютят, окажут любую помощь…
Дебатов и прений на съезде было много. Долго и скучно обсуждались вопросы отношения к Первой Государственной Думе (решили-таки бойкотировать!), вопросы продолжения террора (постановили продолжить террористическую работу, подчинив ее агитационным задачам …). Одна из резолюций съезда гласила:
«…Съезд рекомендует всем учреждениям партии быть к весне в боевой готовности и заранее составить план практических мероприятий вроде взрывов железных дорог и мостов, порчи телеграфа… наметить административных лиц, устранение которых может внести дезорганизацию…» и так далее, далее, далее…
Резолюция была принята без прений. Для начала были намечены следующие неотложные дела — подготовка покушений на московского генерал-губернатора вице-адмирала Дубасова и министра внутренних дел Дурново, а также убийство заподозренного в провокациях и предательстве Николая Татаринова.
Савин почувствовал в крови приятное волнение от предчувствия новых захватывающих приключений. Одна только охота на министра внутренних дел чего стоила!
— Ну, Боря, слишком уж много дел ты себе запланировал, — шутили над Савиным друзья. — Прямо хоть разорвись. Фигаро здесь, Фигаро там…
— Но вы ведь мне поможете? — застенчиво улыбался Савин (настоящий лидер должен быть скромным). — Три такие акции готовить одновременно — шутка ли?
Дмитрий с утра пребывал в приподнятом настроении. Даже дела, ожидавшие его в окружном суде, казались теперь не такими унылыми. Какое счастье, что он встретил в Москве Муру! Встретил вот так, совсем случайно, в заснеженном кривом переулке человека, которого ему всегда не хватало. Нет, что ни говорите, это судьба!
По-мальчишески удрав со службы так рано, как только оказалось возможным, Дмитрий взял извозчика, промчался по Арбату к Смоленской-Сенной, остановился у магазина колониальных товаров Выгодчикова, вбежал в сверкающие двери, попросил у приказчика ананас, винограду, апельсинов, восточных сладостей, шоколадных конфет, фиников, бутылку мадеры, потом вернулся к номерам «Столица».
И только поднимаясь к номеру Муры, нагруженный свертками, Колычев вдруг задумался: а дома ли Мура? Ведь о встрече они не договорились. Да и удобно ли приходить незваным, второй вечер подряд сидеть в ее номере, отвлекая от дел? Ведь у Муры своя жизнь, мало ли чем она собиралась заняться?
Но Мура была дома и, увидев Колычева, засветилась такой радостью, что он забыл про свои сомнения… Нет, это настоящее счастье, что они столкнулись в том переулке
