Тихий городок гудел, как растревоженный улей. Ведь совсем недавно в овраге нашли мертвую Авдотью-молочницу, а теперь еще на пустыре обнаружили зарезанную бабу… Судебный следователь Дмитрий Колычев листал пожелтевшие страницы дела по убийству Матильды Новинской, произошедшему десять лет назад.
Авторы: Ярошенко Елена
либеральной общественности. Меблированные номера «Столица» принадлежали одному поляку, отставному генералу Шанявскому. Он потомственный шляхтич, но пошел служить в армию (среди польской шляхты это не в моде) и сделал головокружительную карьеру. Однако в тридцать восемь лет, в чине генерал-майора Шанявский вышел в отставку, отправился в Сибирь и сказочно разбогател на золотых приисках. Тогда генерал-золотопромышленник переехал в Москву, приобрел тут много доходной недвижимости, а потом решил, не в пример другим миллионерам, потратить свое состояние на развитие образования в России. Он придумал устроить на собственные средства народный университет, куда смог бы поступить каждый желающий, без всяких ограничений — ты же знаешь, какие в нашей стране строгие цензы для получения университетского образования, как трудно бывает инородцам, иноверцам, не говорю уж о том, что женщине, желающей учиться, приходится уезжать за границу. Шанявский несколько лет бился с властями за право реализовать свою мечту и год назад умер, так и не успев построить народный университет. Но крупные средства и московские дома он завещал городской думе с условием, что его дело будет продолжено. Здание, в котором находятся номера «Столица», и все прилегающие к нему постройки в глубине квартала, чуть ли не двадцать с лишним строений, — наследство генерала Шанявского, и теперь его душеприказчики бьются с властями вместо покойного генерала за право дать кому-то независимое образование. Я надеюсь, что они победят и те несколько рублей, что я оставлю в кассе номеров «Столица», пойдут на благое дело.
— Какая ты идеалистка!
— А разве в этом есть что-то скверное?
— Азес, у меня есть новости. Вчера Опанас вернулся в Гельсингфорс.
Придя на квартиру к Азесу, Савин не мог сдержать нетерпения и начал рассказывать о новостях сразу в прихожей, не успев даже снять пальто.
Итак, Татаринов, который скрылся после скандала (и то сказать, глупо было надеяться, что он станет теперь сообщать центральному комитету о месте своего проживания!), был наконец найден. По следу Татаринова пустили Андрея Манасеенко (партийная кличка Опанас), человека в подобных делах опытного. Опанас, как хорошая борзая, след взял.
В успехе Манасеенко Борис нисколько не сомневался. Они были хорошо знакомы — сначала по группе «Рабочее знамя», потом по вологодской ссылке.
Из Андрея, бывшего студента Горного института и весьма состоятельного человека, как ни странно, получился талантливый боевик. Недаром он соперничал с Каляевым за право привести в исполнение приговор московскому генерал-губернатору, великому князю Сергею Александровичу.
Опанас и Янек (кличка Каляева) под видом извозчиков отслеживали передвижения великого князя по Москве, выбирая подходящий момент для убийства и страхуя друг друга. Только в самую последнюю минуту перед покушением Каляев решился пойти на дело один, без дублера, а Манасеенко увез в извозчичьих санях Савина и Дору Бриллиант подальше от Кремля, где прогремел взрыв.
У Манасеенко была к Татаринову особая ненависть — в марте прошлого года, в дни пресловутого Мукдена русской революции, когда полиции удалось арестовать слишком многих, попал в этот невод и Опанас. Он пребывал в уверенности, что без провокатора такой массовый провал не был бы возможен.
Октябрьская амнистия позволила Манасеенко, как, впрочем, и другим арестованным эсерам, выйти на свободу. Андрей вернулся с желанием мстить и постоянно сыпал невнятные угрозы, обещая, что кое-кому придется за все заплатить.
Когда Савин рассказал ему о подозрениях против Татаринова и о расследовании, предпринятом партийной комиссией, Манасеенко задал только один вопрос: «Скажи, ты лично убежден, что Николай — провокатор?»
Савин стал говорить, что в этом не остается никаких сомнений, что не только следственная комиссия, но и многие товарищи самостоятельно пришли к выводу, что в партии действует провокатор и этот провокатор скорее всего Татаринов, фактов против Николая много…
Манасеенко перебил его и жестко отрезал: «Значит, его нужно убить!»
— Ну, так какие же у тебя новости? — лениво поинтересовался Азес.
— Татаринова нашли в Варшаве. Ты представляешь, Опанас искал его почти месяц и все безрезультатно. Обшарил Петербург, Киев, а Татаринов преспокойно живет себе в Варшаве, в доме своего отца.
— Остолопы. С Варшавы нужно было начинать! Любите вы идти трудным путем.
— Но никому не могло прийти в голову, что Николай
