Тихий городок гудел, как растревоженный улей. Ведь совсем недавно в овраге нашли мертвую Авдотью-молочницу, а теперь еще на пустыре обнаружили зарезанную бабу… Судебный следователь Дмитрий Колычев листал пожелтевшие страницы дела по убийству Матильды Новинской, произошедшему десять лет назад.
Авторы: Ярошенко Елена
все проведем грамотно, у Дубасова не будет шансов увернуться. Раз никого из нас до сих пор не арестовали, может быть, полиция так до последнего момента и не поймет, что мы задумали. Я полагаю, нам не стоит менять наши планы.
Савин не стал говорить, что в случае удачного покушения исполнитель так и так почти наверняка обречен, а у остальных, при известной ловкости, много шансов скрыться.
— Я, конечно, дико извиняюсь, — вступила вдруг в разговор Рашель-Катя. — Но, Боря, оглянись незаметно вокруг — или ты скажешь, что это тоже случайность, или что?
Савин, оглядев ресторанный зал, заметил наконец, что вокруг происходит какое-то движение. В почти пустом по случаю Страстной пятницы ресторане (москвичи удивительно, как-то не по-современному богомольны) стали вдруг появляться посетители — все больше крепкие мужчины, прилично, но однотипно одетые. Они приходили парами и поодиночке и рассаживались так, чтобы видеть столик Савина. Уже с десяток здоровяков заполнил зал…
— Боря, а теперь давай серьезно, — тихо сказала Рашель. — Мне не так сильно нравятся эти мускулистые мальчики, как им, может быть, того хотелось бы. По-моему, нам пора отсюда смываться…
Спорить оказалось не о чем. Рашель была совершенно права.
Савин покинул ресторан первым и, задержавшись на улице, проследил, как Рашель и Гноровский вышли из дверей ресторана и сели на лихача. Тут же трое филеров взяли двух извозчиков и устремились за ними.
Савин долго смотрел вслед экипажам, потом лениво попетлял по городу, избавляясь от филерской наружки (дурачки-агенты собирались обхитрить самого Савина!).
Оставив филеров с носом, он вернулся в гостиницу и лег спать, подумав перед сном, что в своих мемуарах обязательно напишет, что ожидал в эту ночь ареста и уснул с уверенностью, что за ним вот-вот придут…
Но за ним никто не пришел. Наступила роковая Страстная суббота. День обещал быть интересным — богослужение в Успенском соборе, Дубасов в первых рядах молящихся, бомба, подброшенная в его экипаж на выезде из Кремля, — и наконец-то дело, попортившее всем боевикам столько крови, будет завершено. И как некстати сейчас активность тайной полиции, того и гляди опять шпики ухитрятся все испортить…
С утра у Савина была назначена последняя встреча с Миллеровым и террористом, известным всем только под кличкой Семен Семеныч. Ожидая их в условленном месте, за столиком модной кондитерской Сиу (заодно хоть хороших пирожных поесть!), Савин заметил сквозь огромное стекло витрины, что за боевиками к дверям кондитерской притащились агенты. Кое-кого из филеров уже можно было узнать в лицо, настолько примелькались они за последние дни…
Савин только поморщился. Ну Миллеров, ну и конспиратор хренов! Внутренний голос ему, видите ли, подсказывает, что за ним слежка… А глаза на что? Ведет за собой «хвоста» на встречу, придурок, нет чтобы провериться и оторваться… Похоже, сегодняшнее покушение опять сорвалось! А так долго тянуть с казнью Дубасова просто уже неприлично… Товарищи решат, что Савин бездарный организатор, не по праву претендующий на особое положение в партии… И что скажет Азес? Он и так уже открыто выражает недовольство.
Хотя почему, собственно, нужно всю жизнь оглядываться на то, что скажет Азес? Савин не Фамусов, а Азес не Марья Алексеевна! Пусть-ка сам попробует приехать в Москву и займется организацией покушения на неуязвимого Дубасова! Теоретизировать издали каждый может, а вот пусть попробует на практике — легко ли шлепнуть генерал-губернатора… На Савине, в конце концов, висит еще министр Дурново, в Петербурге с этим делом тоже все застопорилось, и Татаринова нужно искать и добивать… И ведь всем приходится заниматься самому, чуть ослабишь внимание — или вообще ничего не сделают, или сделают кое-как…
Пришедший в кондитерскую Миллеров, «хвост» которого топтался на улице у дверей, рассказал, что «Катя» и Гноровский исчезли, причем Рашель даже не пришла в «Боярский двор», роскошную новую гостиницу на Старой площади, где снимала номер, за своими вещами. А среди ее вещей хранился запас динамита, приготовленного для теракта.
— Черт! — выругался Савин. — Ну это судьба! При таких обстоятельствах провести казнь Дубасова уже невозможно. Передай всем нашим, что покушение отменяется, и пусть каждый поодиночке скроется из Москвы. Общий сбор назначаю в Финляндии. Уже ясно, что наша организация на грани разгрома. Так не дадим охранке пресечь нашу благородную деятельность. Пусть Дубасов еще недолго поживет, все равно он обречен!
От кондитерской за Савиным, как и за Миллеровым, пошли филеры. Судя по их откровенной слежке, приказ об аресте Савина уже был. Во всяком случае, самому
