Двенадцатое заклятие

— золоте, сере и ртути, но не понимала, как эти элементы использовать. Она предполагала, что это как-то связано с изготовлением философского камня, но то была всего лишь догадка. Несмотря на это, она решила обзавестись этими элементами на случай, если вдруг поймет их назначение или если последующие страницы откроют ей необходимые знания. Покинув ненадолго дом, она посетила аптеку и купила пузырьки с серой и ртутью. Затем она посетила ювелирную мастерскую и приобрела небольшое количество золотой пыли.
Люси часто и подолгу думала о Байроне. Он сказал, что она должна прийти к нему, и она хотела этого. Страстно хотела. Она вспоминала, как целовала его. Снова и снова воссоздавала в памяти каждую мелочь. Часто добавляла в своем воображении новые детали — что она могла бы сделать или что он мог бы сказать, — пока сама не могла отличить, что было в самом деле, а что она придумала.
Она хотела прийти к нему. Просыпалась каждое утро и решала, что сделает это, но, одевшись и позавтракав, понимала, что ее желание не больше чем романтический вздор. У нее не было своего дома, она была беззащитна и не могла позволить себе отдаться в его руки. Если бы он предложил ей выйти за него замуж, все было бы прекрасно, но он этого не сделал.
Вместо того чтобы сбежать к Байрону, она вела беседы с четой Блейков, касающиеся главным образом того, что она должна делать дальше. Люси было необходимо отыскать недостающие страницы «Немой книги», если она хотела спасти племянницу, но она понятия не имела, где искать. После того как мистер Моррисон узнал о ее предательстве, никто ей этого не скажет. Однажды вечером, когда они говорили об этом и пили жидкий чай, мистер Блейк ушел в себя на какое-то время. Люси и миссис Блейк говорили о всякой всячине в течение получаса, пока мистер Блейк не проснулся и не перебил их без извинений:
— Мисс Деррик, ваш отец считает, что вы должны позаботиться о своем наследстве.
Люси почувствовала, как напряглось все ее тело. Она ничего не сказала Блейкам об этом обстоятельстве. Она знала, что когда-нибудь ей придется этим заняться, но сейчас ее ждали более неотложные дела. В любом случае Мэри сказала, что дело безнадежно.
Даже если по каким-то неясным причинам Мэри солгала, разве наследство могло быть самым важным в эту минуту? Почему отец хотел, чтобы она о нем позаботилась? Может быть, уличив мистера Баклза в подлоге, Люси могла быстрее нарушить планы леди Харриет? Люси сомневалась, что леди Харриет можно одолеть при помощи юридических законов. Ей ничего не оставалось, как ждать и надеяться, что что-то прояснится.

Мистер Блейк был так очарован Люси, что захотел показать ей свои работы, и на следующее утро, когда ярко светило солнце, повел ее вниз, в свою мастерскую. Она брала в руки его потрясающие книги — «Песни невинности и опыта», «Бракосочетание рая и ада», «Мильтон». Люси никогда раньше не видела ничего подобного. Книги представляли собой бурный водоворот сплетения рисунка и слова. Даже текст был выгравирован. Буква и изображение переплетались, пока не становились единым целым, и трудно было сказать, где начиналось одно и заканчивалось другое. То, что она видела, было слитным и изящным, хаотичным и сводящим с ума.
Тем не менее, каким бы красивым и сверхъестественным ни было его искусство, не оно поразило Люси больше всего. Когда Люси смотрела на гравюры мистера Блейка, у нее возникло чувство, будто невидимая рука поставила последний фрагмент мозаики на место. Она испытывала восторг, страх и острое любопытство.
— Пришло время кое-что показать вам, мистер Блейк, — сказала она.
Люси поднялась наверх и достала свои страницы из «Немой книги». Спустилась в мастерскую и без всяких церемоний разложила их на столе перед мистером Блейком. Она просто хотела знать его мнение.
Блейк стал внимательно их изучать, пробежал пальцами по изображениям, стараясь не упустить ни одной детали. Одну страницу переложил, другую рассматривал на свет. Третью понюхал.
— Поразительно, — сказал он наконец.
— Похоже на ваши собственные работы, — сказала ему Люси.
Он кивнул:
— Это правда. Я вам больше скажу, это и есть мои работы.
Люси села, не зная, как отнестись к его словам. Мэри сказала, что гравюры были сделаны в семнадцатом веке, и Люси в этом никогда не сомневалась. Какой смысл было лгать? Кроме того, и мистер Моррисон говорил то же самое. Неужели их обоих ввели в заблуждение? Люси решила, что Мэри скорее солгала, чем ошиблась, несмотря на то что и она была способна на ошибку.
— Вы знакомы с алхимией? — спросила Люси мистера Блейка.
Он покачал головой:
— Знаю только то, что каждому известно.
— Вы когда-нибудь