Двенадцатое заклятие

хорошо освещена, и он не исчезал из поля зрения, как было, когда она встречалась с ним раньше. Но все равно он не присутствовал здесь полностью. Он не был прозрачным или иллюзорным, как, многие думают, должен выглядеть призрак. Скорее, смотреть на него было подобно тому, как смотреть на огонь. Смотреть долго было трудно — если смотреть прямо, от напряжения мутнело в глазах, и она обнаружила, что лучше всего смотреть уголками глаз.
У мистера Блейка таких трудностей, похоже, не возникало. Люси видела, что он смотрел на пришельца прямо и мигал от изумления.
Миссис Эмет проснулась и тоже смотрела на него во все глаза.
— Гляньте, — сказала она, будто перед ней была собака, которая показывала ловкий трюк. — Надо же.
— Все зависит от вас, — сказал Лудд, обращаясь к Люси.
— Вы думаете, что я этого не знаю? — ответила она и сама удивилась, сколько горечи было в ее голосе.
— Надеюсь, знаете, — сказал Лудд странно глухим голосом. — Надеюсь, вы понимаете, что случится, если вы проиграете. Этого нельзя допустить.
— Мы с вами поддерживаем разные силы, — сказала Люси. — Вы повинны в смерти мистера Персиваля. Вы намеревались обречь на смерть сотни людей, вызвав бунт и неповиновение.
— Мы считали это необходимым, — сказал Лудд. — Нам не удалось поднять восстание. Теперь ваша роль становится еще более значимой.
— Что будет, если мисс Деррик не встанет на вашу сторону? — спросил мистер Блейк.
— Смерть, — сказал Лудд. — Кровь. Машины. Порабощение. Конец всему, что вы любите. Конец всему, что сдерживает леди Харриет и ей подобных. Конец Англии, как мы ее себе представляем.
— Должен быть еще один путь, — сказала Люси. — При котором машины и магия могут сосуществовать. — Только сказав это вслух, Люси поняла, как сильно в это верит. — Это мой путь — мира и компромисса. Третий путь.
— Не может быть никакого мира, пока леди Харриет жива, — сказал Лудд. — Чтобы воцарился мир, вы должны ее уничтожить, но если пойти на компромисс, то как можно ее уничтожить?
— Что вы тогда предлагаете? — спросила Люси.
Но ответа она не получила — кресло было пусто.
Люси вскочила на ноги и прошлась по комнате, словно надеялась, что Лудд где-то прячется, хотя это было глупо.
— Черт их возьми! — выругалась она, не скрывая досады. Через мгновение она сказала: — Простите меня, мистер Блейк.
— Не извиняйтесь, — ответил он как всегда добродушно.
— Я в полном отчаянье! — воскликнула Люси, чувствуя себя обиженным ребенком. Несправедливость всего этого доводила ее до бешенства. — Почему они никогда ничего не говорят прямо? Почему они не могут мне сказать, что именно я должна сделать? Почему они всегда выражаются туманно и неясно? Я от этого с ума схожу.
Мистер Блейк улыбнулся:
— С ними надо набраться терпения, Люси. Наш мир для них так же труден для понимания, как их мир для нас. Он не хотел вас рассердить. Наоборот, старался изо всех сил изъясняться ясно, но вы были для него так же расплывчаты и уклончивы, как он для вас.
Это замечание изумило Люси, но в то же время успокоило. По крайней мере, Лудд не играл с ней как с игрушкой.
— Мне необходимо в Харрингтон. Я должна попасть в дом мистера Баклза и забрать у него то, что у него есть, что бы это ни было.
— Да, — сказал Блейк.
— Конечно, — согласилась с ним миссис Эмет. — Ваш отец не хотел, чтобы вы отправлялись туда одна, но почему бы не попросить его брата составить вам компанию?
Люси с удивлением посмотрела на миссис Эмет:
— У него не было брата. Дядя Лоуэлл никогда не пойдет на такую жертву ради меня, к тому же он не кровный родственник, а муж сестры моей матери.
— Не о нем речь, — сказала миссис Эмет. — Не кровный брат, а брат по обществу розенкрейцеров.
Люси смотрела на нее в изумлении, ничего не понимая. Ей казалось, что пол у нее под ногами заходил ходуном.
— Что вы хотите сказать, миссис Эмет? Мой отец был розенкрейцером? Был членом того же ордена, что и мистер Моррисон?
— Ну да, — ответила миссис Эмет. — Разве вы ничего не знали? Они обожали друг друга. Отец относился к мистеру Моррисону как к сыну.
У Люси подкосились ноги, и она опустилась в кресло. После всего, что случилось, после всего, что она повидала, эта новость поразила ее как ничто другое. Словно все, что она знала о собственной жизни, оказалось ложью.

Мистер Блейк вызвался сопровождать Люси к мистеру Моррисону. Чувствуя мрачное настроение Люси, он всю дорогу сидел в экипаже, молча сложив руки на коленях и сочувственно улыбаясь. Люси желала побыть одна и сожалела, что ей необходим эскорт. Ей не хотелось, чтобы кто-то стал свидетелем ее смущения и унижения,